не сразу. Сначала — давление. Огромное, всеобъемлющее, как если бы на меня наступил великан. Грудную клетку сжимает, воздух вылетает из лёгких, и я не могу вдохнуть. Потом — растяжение. Тело тянется в разные стороны, будто резиновое. Руки — туда. Ноги — сюда. Голова — вверх. Я чувствую, как кожа трещит, как мышцы рвутся — но это иллюзия. Система не даст мне умереть. Система просто показывает, как это — умирать.
А потом — удар. Спина встречает твёрдую поверхность. Камень. Не кости — камень. Брусчатка. Я открываю глаза — и вижу небо. Ночное. Тёмное. С двумя лунами — белой и красной, как всегда в стартовом городе. Звёзды. Много звёзд. Холодный воздух касается кожи.
Площадь. Мы на площади. Прямо перед фонтаном.
Я пробую пошевелиться. Не могу. Дебафф истощения всё ещё висит — я чувствую его в верхнем левом углу интерфейса, чёрную полоску с таймером. Четыре часа сорок семь минут. Мы пролежали в пещере чуть больше часа. Потом Мориган. Потом портал. Теперь — площадь.
Рядом падает мать. Тяжёлый глухой удар — и её тело раскидывается на брусчатке. Волосы веером. Глаза закрыты. Губы сжаты. Бледная, как смерть. Я смотрю на неё — и не могу отвести взгляд. Ряса задралась до бёдер. Ноги — длинные, стройные, перемазанные паучьей слизью. На внутренней стороне бедра — синяк. Тёмный, фиолетовый, оставленный кем-то из стражей.
Меня тошнит. Желудок пуст, но спазмы приходят — горячие, болезненные. Я отворачиваюсь — и вижу, как в двух метрах от меня падает Настя. Без крика. Только глухой стук тела о камень. Её сломанная рука всё ещё вывернута. Пальцы скрючены. Она смотрит в небо — и не моргает.
— Настя? — зову я.
Молчание. Потом — моргание. Один раз. Медленно. Как будто веки налиты свинцом.
— Жива, — шепчет она. — Жива, Коля.
Из портала выходит Мориган. Последняя. Фиолетовая арка за её спиной схлопывается с тихим хлопком — и воздух пахнет озоном. Грозой. Чистотой. Мориган обводит площадь взглядом. Никого. Только фонтан — вода журчит, серебристая в свете двух лун. Только лавки с закрытыми ставнями. Только факелы — редкие, чадящие, разбросанные по периметру.
— Четыре часа сорок семь минут, — говорит Мориган, глядя на мой дебафф. — Потом придёте в себя. Сходите в таверну. Отмойтесь. Выспитесь. И через два дня жду вас у восточных ворот. Речь пойдёт о рейде на Проклятую Башню.
— Я ничего тебе не обещал, — цежу я.
— Обещал. Когда сказал «спасибо».
Она поворачивается и уходит. Чёрный плащ сливается с тенями. Шаги — сначала слышные, потом тише, тише — и тишина. Только фонтан. Только ветер. Только три тела на брусчатке, грязные, голые, разбитые.
Я лежу и смотрю в небо. Звёзды. Две луны. Холодный воздух — чистый, не как в пещере. Без запаха пауков. Без запаха слизи. Только ночь. Только камень под спиной. Только мать и Настя рядом.
Мать не двигается. Я слышу её дыхание — слабое, но ровное. Спит. Или без сознания. Разницы нет. Важно, что жива. Настя слева — я слышу, как она что-то шепчет. Не могу разобрать слов. Может, молитву. Может, ругательства. Может, моё имя.
Четыре часа. Мы будем лежать здесь четыре часа. Посреди площади. Голые. Грязные. С дебаффом истощения, который запрещает двигаться. И любой игрок может подойти. Любой НПС. Любая тварь, выползшая из канализации. Мы — лёгкая добыча. Лёгкая цель. Лёгкий позор.
Я закрываю глаза. Стыд — он лежит где-то под кожей. Глубоко. Я чувствую его — горячий, липкий, как слизь королевы на бёдрах. Но сейчас он далеко. Сейчас — только холод. Только камень. Только дыхание матери.
Была хорошей, а стала блядью.