Настя пытается кастовать — я вижу, как вокруг её пальцев загорается пламя, но третья гарпия, обожжённая и разъярённая, бьёт её крылом в лицо. Настя отлетает в сторону, ударяется о скалу и сползает вниз, тряся головой. Из носа у неё течёт кровь.
— Свяжите их, — командует та, что держит мать. Она опускается на выступ, швыряя Алёну на камни. — Разденьте. Я хочу посмотреть, что они прячут под этими тряпками.
Гарпия на моей спине начинает смеяться — низкий, клокочущий звук. Её свободная лапа скользит по моей спине, и я чувствую, как когти аккуратно вспарывают ремни брони. Слой за слоем — кожа, поддоспешник, рубаха. Холодный воздух касается обнажённой кожи.
— Смотрите, — говорит она, и я слышу, как остальные поворачивают головы. — У него шрамы. Совсем свежие. Кто-то уже играл с ним.
Я пытаюсь сбросить её — напрягаю плечи, упираюсь руками в камни, но она просто сильнее вжимает меня в землю. Её таз прижимается к моей заднице, и я чувствую что-то твёрдое и горячее. Не коготь. Другое.
— Сладкий мальчик, — мурлычет она мне в ухо, и её язык — длинный, шершавый — проводит по моей щеке. — Ты пахнешь страхом. И похотью. Ты хочешь нас? Мы дадим тебе всё, что ты хочешь.
Я смотрю вперёд и вижу, как две другие гарпии рвут одежду на матери и Насте. Мать кричит — её ряса трещит по швам, обнажая плечи, грудь, живот. Настя вырывается, но её руки заламывают за спину, и её кожаная броня с хрустом ломается под когтями.
— Не трогайте их! — хриплю я. — Не трогайте, суки!
— Тише, — гарпия на моей спине сильнее вжимает меня в камни, и я чувствую, как её член — да, блядь, это член — упирается мне в ягодицы. — Ты будешь смотреть. Ты хочешь смотреть. Мы чувствуем твой запах, маленький извращенец.
Я хочу закрыть глаза. Хочу отключиться. Но не могу. Я смотрю, как гарпия разрывает рясу матери до конца — светлая ткань падает на камни, и Алёна остаётся обнажённой. Её большая грудь вздрагивает при каждом вздохе, соски сжались от холода, а длинные светлые волосы рассыпались по камням. Она пытается прикрыться руками, но гарпия хватает её за запястья и разводит в стороны.
— Какая красота, — выдыхает гарпия. — Смотри, самец. Смотри на свою самку.
— Она не моя! — кричу я. — Она моя мать!
В каньоне повисает тишина. Гарпии переглядываются — и вдруг начинают смеяться. Все три. Их смех — жуткий, надтреснутый — разносится по скалам.
— Мать? — гарпия, держащая мать, наклоняется к её лицу. — Ты слышала? Он назвал тебя матерью. А я чувствую его запах. Он хочет тебя. Хочет свою мать. Как это... трогательно.
Алёна поворачивает голову и смотрит на меня. В её глазах — боль, страх, но ещё что-то. Что-то, от чего моё сердце пропускает удар. Она видела, как я смотрел на неё. Она чувствовала. И сейчас, под этим взглядом, я не могу отрицать.
— Коля... — её губы дрожат.
— Продолжим, — гарпия отпускает её запястья и проводит когтем по её груди. Лёгкий надрез — капля крови стекает между грудей. — Сначала старшая. Потом младшая. А потом — всех троих сразу.
Гарпия на моей спине переворачивает меня — теперь я лежу на спине, глядя в её жёлтые глаза. Она садится мне на бёдра, и я вижу её член — длинный, заострённый, покрытый мелкими чешуйками. Он пульсирует, и с кончика капает мутная жидкость.
— А теперь, — она проводит когтем по моей щеке, оставляя царапину, —
Тимур и его команда I. Часть 7. Игральная комната