каньона. Привык к тому, как член полустоит после вчерашнего, трётся о ткань штанов при каждом движении, и я ничего не могу с этим сделать.
Гарпия на выступе всё ещё чистит когти. Её грудь покачивается при каждом движении — тяжёлая, с тёмными сосками, которые торчат сквозь перья. Жёлтые глаза щурятся от удовольствия, когда она проводит когтем по клюву, и я ловлю себя на мысли, что смотрю на неё дольше, чем нужно. Не как на цель. Как на самку.
— Коля, ты уснул? — голос Насти в чате группы. — Она улетит сейчас.
— Не улетит, — шепчу я в ответ. — Готовь огонь.
Я делаю ещё три шага. Пять метров. Три. Гарпия замирает — что-то почуяла. Её ноздри раздуваются, голова поворачивается в мою сторону, и я вижу, как расширяются её зрачки. Поздно.
— Сейчас!
Кинжалы выходят из ножен с тихим звоном. Первый удар — в крыло, как и в прошлый раз. Клинок входит с мерзким хрустом, и гарпия вопит — пронзительно, на грани ультразвука. Но вместо того чтобы упасть, она рвётся вперёд. Когтистая лапа бьёт меня в грудь, и кожаная броня трещит по швам. Меня отбрасывает на три метра — спиной врезаюсь в скалу, из лёгких выбивает воздух.
— Блядь! — кричит Настя, и огненный шар уходит в молоко — гарпия уже в воздухе.
— Она подняла тревогу! — голос матери звенит от напряжения. — Смотрите!
Две гарпии в воздухе разворачиваются к нам. Их крылья хлопают с мерным ритмом — вжух, вжух, вжух — и я вижу, как они открывают клювы. Не для крика — для улыбки. Они улыбаются, как хищницы, которые нашли добычу послаще.
— Спускайтесь, — хрипит та, что меня ударила, зависнув над нами. Её голос — смесь скрежета и мурлыканья. — Спускайтесь, самцы. Самки. Мы так давно не развлекались.
— Что она сказала? — Настя делает шаг назад. — Что она, сука, сказала?!
— Они говорят, — отвечаю я, поднимаясь на ноги. Интерфейс показывает красный дебаф: Перелом рёбер: -20% к скорости атаки. Длительность: 5 минут. — Они, блядь, говорят.
Мать вскидывает руки, и вокруг нас загорается золотистый купол — Святая защита: +30% к сопротивлению урону на 60 секунд. Её лицо бледное, но голос твёрдый.
— Коля, план?
— Плана нет, — я сплёвываю кровь на камни. — Снимаем всех. Сейчас.
Гарпии пикируют одновременно — три тени, закрывающие солнце. Я активирую рывок, уходя в перекат, и когти вспарывают камень там, где я только что стоял. Настя бьёт огненной стеной — пламя встаёт между нами и тварями, и одна из гарпий врезается прямо в огонь. Её крик — смесь боли и ярости — разносится по каньону.
— Получила, сука! — орёт Настя, и в её голосе что-то ломается. Не торжество — истерика. — Получила!
Но две другие обходят стену с флангов. Одна пикирует на мать — я вижу, как когти рвут воздух, как светлые волосы Алёны взметаются от ветра. Она вскидывает посох, пытаясь блокировать, но гарпия оказывается быстрее. Когтистая лапа хватает её за плечо, дёргает вверх — и мать взлетает.
— Коля! — её крик режет по нервам.
— Мама!
Я бросаю кинжал — клинок входит гарпии в бок, и она вздрагивает, но не отпускает. Вторая гарпия бьёт меня сзади — когти вспарывают спину, и боль взрывается под лопатками. Я падаю лицом в камни, чувствуя, как горячая кровь течёт по позвоночнику.
— Ах ты, маленький ублюдок, — мурлычет гарпия, прижимая меня к земле. Её лапа ложится мне на затылок, и я чувствую острые когти на коже. — Дёргаешься. Это хорошо. Мы любим,
"Я тебя ненавижу...и люблю"