— которыми я трогал их обеих. И понимаю, что ни хрена я не забуду.
Спускаюсь в общий зал через пять минут. Мать уже сидит за столом у окна, перед ней тарелка с яичницей и кружка дымящегося чая. Настя напротив — ковыряется в овсянке, не поднимая глаз. Между ними — пустой стул. Мой.
Сажусь. Трактирщик ставит передо мной тарелку с мясом и хлебом, и я замечаю, как он бросает короткий взгляд на Настю. Тот самый взгляд. Оценивающий. Собственнический. Я перехватываю его — и он отводит глаза.
— Доброе утро, — говорит мать. Её голос — спокойный, будничный. Будто ничего не было. — Как спалось?
Я смотрю на неё. На её губы — те самые, которые вчера обхватывали мой член. На её пальцы, которые сейчас спокойно держат кружку — те самые, которые скользили по моей груди.
— Прекрасно, — отвечаю я и откусываю кусок мяса. Жёсткое. Пересоленное. Но мне плевать.
— Вот и славно, — мать улыбается. — Потому что нам сегодня много работы. 9й уровень — это неплохо, но для серьёзных данжей нужно минимум десятый и выше.
Настя молча кивает. Всё ещё не смотрит на меня. Её щёки розовые, и я замечаю, как она теребит край рукава своего платья — нервный жест. Раньше она такого не делала.
— Кстати, о данжах, — мать отставляет кружку. — Я тут подумала. Вчерашний рейд с Морриган... это был провал. Мы не готовы к групповым зачисткам. Нужно больше фармить соло. Набить уровни. Разобраться с механиками.
— С какими механиками? — спрашиваю я.
— С талантами, — она открывает своё меню, и перед ней всплывает полупрозрачный интерфейс. — На десятом уровне открывается ветка специализации. Ты сможешь выбрать направление ассасина — яд, скрытность или криты. Настя — огонь, лёд или арканы. Я — лечение, бафы или ауры. Нужно понять, что нам выгоднее.
— Ауры? — я выгибаю бровь.
— Ага, — мать улыбается, — представь: я стою, а вокруг меня все враги замедляются или получают урон. Или союзники регенерируют ману. Звучит вкусно, да?
— Звучит как имба.
— Именно, — она подмигивает. — Поэтому качаемся.
Настя наконец поднимает глаза. Смотрит на меня — коротко, быстро, как будто обжигается. Но в этом взгляде я читаю: она тоже не забыла. И, возможно, тоже не хочет забывать.
— Куда пойдём? — спрашивает она. Голос тихий, но уже не дрожащий.
— На север, — говорю я. — Я смотрел карту. Там есть каньоны с гарпиями. Пятый-седьмой уровень. Быстрые, но хрупкие. Много опыта за штуку.
— Гарпии? — мать хмурится. — Это те, что с женскими... эм... формами?
— С большими сиськами и птичьими лапами, — киваю я. — Да. Именно они.
Настя прыскает. Мать закатывает глаза.
— Конечно, — вздыхает она. — Ты выбрал именно их.
— Опыт же, — пожимаю плечами. — И лута много выпадает. Перья, когти, иногда алхимия.
— И никакого другого интереса? — мать прищуривается.
— Абсолютно никакого, — я стараюсь сохранить невозмутимое лицо, но уголок рта всё равно ползёт вверх. — Я же профессионал.
— Ага, — фыркает Настя. — Профессионал с кинжалом, который вчера два раза промазал по воргу.
— Три, — поправляю я. — Но четвёртый раз был критический.
— Ладно, — мать поднимается. — Допиваем и выходим. Каньоны — так каньоны. Но если эти гарпии начнут петь свои песни и соблазнять моего сына — я лично поджарю их фаерболом.
— Ты не умеешь фаербол.
— Настя поджарит. Правда, Насть?
— Обязательно, — кивает Настя, и в её глазах впервые за утро загорается знакомый озорной огонёк.
Дефлорация по-русски