глазами — кинжал, два клинка, тёмное лезвие с каплей крови. — Система предлагает выбрать, кем я стану, когда вырасту.
— И кем же? — Настя подходит ближе, заглядывает через плечо, хотя всё равно не видит. Это меню — только для меня. — Давай, Коля, не тяни. Только не говори, что опять струсишь и выберешь что-то безопасное.
— Безопасное, — повторяю я, и губы сами растягиваются в усмешке. — Безопасное — это скучно.
Я смотрю на иконку Теневого жнеца. Жертвовать HP для урона. Воровать жизни. Звучит как сделка с дьяволом. Или как метафора всего, что со мной происходит. Строю тут непойми что, а по сути просто тощий пацан, который только что смотрел, как его мать и подругу имеют гарпии, и возбудился. Теневой жнец — самое то.
— Ты чего замер? — мать подходит с другой стороны, её голос всё ещё дрожит после боя. — Коля, не бери тёмное. Я чувствую — от этой иконки холодом веет.
— Мам, ты жрица света. Тебе от любой тьмы холодно, — я касаюсь иконки. Палец проходит сквозь воздух, и меню вспыхивает алым.
Выбрана специализация: Теневой жнец. Получен навык: Жатва (пассивный) — каждый критический удар восстанавливает 5% HP. Получен навык: Жертвоприношение (активный) — жертвуйте 20% HP, чтобы нанести 200% урона. Оставшееся HP не может быть меньше 1. Получен навык: Поступь тени (активный) — скрытность на 5 секунд даже в бою, стоимость 10% HP.
Внимание! Теневой жнец получает штраф к исцелению от светлой магии: -50%. Рекомендуется полагаться на Жатву.
— Ну вот, — говорю я, чувствуя, как по телу пробегает холод. Кожа на мгновение темнеет, становится серой, потом возвращается к норме. — Теперь я официально проблемный ребёнок.
— Ты всегда им был, — фыркает Настя, но в глазах тревога. — Это что за бред? Тебя теперь мама лечить не сможет?
— Сможет, но вполсилы, — я пожимаю плечами. — Зато я могу убивать быстрее. И красть жизни. Как вампир. Только без клыков и вечной жизни.
— Коля, — мать хмурится, её голубые глаза темнеют. — Это опасно. Ты будешь ранен, а я не смогу тебя нормально вылечить. А если мы в данже, и ты один против босса?
— Тогда я убью его до того, как он убьёт меня, — я закрываю меню. — Всё, выбор сделан. Система не даёт переиграть. Пойдёмте, пока гарпии-переростки не проснулись.
Мы идём к выходу из ущелья. Камни под ногами осыпаются, где-то внизу журчит ручей. Настя идёт первой, её посох светится тусклым огнём, освещая путь. Мать замыкает — её ряса цепляется за выступы, и она тихо чертыхается. Я в центре. Кинжалы в руках.
— Знаешь, Коля, — говорит Настя, не оборачиваясь, — я думала, ты выберешь Убийцу. Или Мастера клинков. А ты полез в жнецы. Решил, что жизнь — боль?
— Решил, что боль — это ресурс, — отвечаю я. — Как и всё остальное.
— Философ доморощенный, — она качает головой. — Ладно, смотри только не убейся об эту свою тьму. А то я тебя воскрешать не умею.
— А ты и не сможешь, — я улыбаюсь, хотя внутри холод. — Ты волшебница. Воскрешение — это прерогатива жрецов. Так что если что — только мама.
— Я тебя воскрешу, — мать говорит это так легко, что я вздрагиваю. — Но лучше не доводи до этого, ладно? Ты у меня один.
— Один-единственный, — киваю я. — Не волнуйся.
Мы выходим из ущелья на каменистое плато. Солнце садится, окрашивая небо в фиолетовый. Ветер треплет волосы — у Насти короткие пряди, у матери длинные
Мой Андрей