– Да‑да, слышал я эту историю. Живёшь в доме, где твоя жена – любовница хозяина, а ты... ну, скажем, аксессуар.
Игорь (голос дрожит от гнева):
– Замолчите! Я не аксессуар. И Маша – моя жена, а не... не то, что вы думаете!
Андрей (возбуждённо перебивает, глаза горят от желания поделиться сплетней):
– А я вчера такое видел! В дальнем саду, за беседкой... Маша позировала Сергею Сергеевичу. Голая! Он её фотографировал – то так встанет, то эдак. Она ещё смеялась, а он ей говорил: «Ещё чувственней, моя прелесть!»...
В комнате повисает гробовая тишина. Все смотрят на Игоря. Тот бледнеет, сжимает кулаки так, что костяшки белеют.
Игорь (резко):
– Враньё! Всё было не так! Машу фотографировал профессиональный фотограф, а не Сергей Сергеевич лично. Это была официальная фотосессия для фотоальбома хозяина дома – я сам там присутствовал!
Мужчины переглядываются. На лицах – смесь удивления и предвкушения новой порции сплетен. Андрей хлопает себя по колену и заливается смехом.
Андрей:
– О– о– о! Так ты ещё и присутствовал? Видел, как твоя жена позирует голая для альбома Сергея Сергеевича? Может, ещё и помогал ей?
Семён (хохочет, хлопает себя по бедру):
– Ну и картина! Муж стоит и смотрит, как его жену снимают голой для альбома другого мужчины. Это даже круче, чем я думал!
Василий (качает головой с притворным сочувствием):
– Да, парень, это такое себе... И главное – ты сам согласился на это.
Андрей:
– Может, ты ещё и советы жене давал, как лучше встать? «Дорогая, повернись-ка боком, встань рачком, раздвинь свои булки, чтобы Сергею Сергеевичу виднее было»?
Раздаётся взрыв хохота. Игорь багровеет от унижения, его лицо искажается от ярости и стыда.
Игорь:
– Замолчите! Это было художественное фото, а не то, что вы себе надумали. Я... я считал, что это важно для положения Маши в доме.
Семён:
– Ох, брат, ты сам себя убедил, да? «Положение в доме»... А по мне, так просто унизительно, я бы такое не потерпел.
Алишер (подходит ближе к Игорю, тихо, сочувственно):
– Не слушай их, Игорь. Люди любят смеяться над тем, чего не понимают. Может, у вас свои правила, своя правда. Главное – ты сам знаешь, что для тебя важно.
Пётр Ильич (резко обрывает разговор, голос звучит властно):
– Довольно! Я предупредил: без поблажек, но и без издевательств. Игорь Павлович здесь не для вашего балабольства, а для того, чтобы научиться уважению и труду. Вопросы по распределению обязанностей решаем цивилизованно.
Семён (ворчливо):
– Да мы просто пошутили...
Пётр Ильич:
– Шутки оставьте на потом. Сейчас – дело. Игорь Павлович будет выполнять свою долю работы наравне со всеми. Расписание я оставлю на столе. Подъём в 6:00, завтрак в 6:30 на кухне для прислуги, затем распределение задач. Вопросы?
Игорь (опускает голову, понимает, что спорить бесполезно):
– Никаких вопросов.
Пётр Ильич:
– Отлично. Тогда знакомьтесь с соседями, осваивайтесь. И да, Игорь Павлович... (делает паузу, смотрит прямо в глаза) здесь не принято опаздывать. Опоздание – это дополнительное дежурство. Надеюсь, мы поняли друг друга?
Игорь:
– Поняли.
Пётр Ильич:
– Вот и славно. Располагайтесь, Игорь Павлович. И помните: месяц – это не вечность. Но прожить его нужно достойно.
Дворецкий разворачивается и выходит, закрывая за собой дверь. В комнате повисает напряжённая тишина. Мужчины переглядываются. Андрей подмигивает Семёну, тот кивает в ответ.
Семён (после ухода дворецкого, громко и уверенно):
– Ну что, Игорь, раз уж ты теперь наш сосед, то по традиции вечером должен проставиться. Так сказать, отметить заселение.
Андрей (подхватывает с ухмылкой):
– Точно! Без этого никак. У нас так заведено: новый человек – угощение от него.
Игорь (поднимает взгляд):
– У меня сейчас нет денег. Я не готовился к такому... переселению.
Я, сестра и одинокая дача 2 часть