журчащей жидкости отчётливо слышен в тишине комнаты. Маша краснеет, но держится прямо, не отводя взгляда от Сергея Сергеевича. Её щёки пылают, но в глазах – странное возбуждение.
Игорь с ужасом понимает, что его возбуждение растёт с каждой секундой. Ему стыдно за своё возбуждение, он пытается отвести взгляд, но глаза сами возвращаются к Маше.
Когда Маша заканчивает, аккуратно отодвигает вазу от себя.
Сергей Сергеевич:
– Теперь поклонитесь и ещё раз поблагодарите.
Маша (склоняет голову, сидя на корточках):
– Благодарю вас, Сергей Сергеевич, за вашу милость.
Сергей Сергеевич:
– Прекрасно. Теперь Игорь. Возьми эту вазу и выпей всё до последней капли. Это будет тебе испытанием.
Игорь бледнеет ещё сильнее, но подходит, берёт вазу дрожащими руками. Его взгляд на мгновение встречается со взглядом Маши – в нём смесь боли, унижения и странного возбуждения.
Игорь (тихо, почти неслышно):
– Да, Сергей Сергеевич...
Сергей Сергеевич:
– Пей, Игорь. И помни: это – знак твоей покорности.
Игорь подносит вазу к лицу, делает вдох: запах мочи ударяет в нос.
Игорь прислоняет вазу к губам и делает глоток. Его лицо искажается: жидкость тёплая, солоноватая, с резким запахом. Он едва сдерживает рвотный позыв, но заставляет себя сделать ещё глоток. К удивлению, следующий глоток удался ему намного легче, потом ещё и ещё легче – он привык к новому вкусу. Отвращения больше не было, зато усилилось возбуждения от осознания унизительности происходящего. Он ненавидит себя за это, но не может отрицать: его возбуждает именно то, что должно было бы вызвать отвращение. Он чувствует, как пот выступает на спине, как учащается дыхание.
Игорь продолжает пить, пока ваза не опустела. Ставит вазу на пол рядом с собой, склоняет голову.
Игорь:
– Я... я выполнил, Сергей Сергеевич.
Сергей Сергеевич:
– Отлично. Теперь поклонись мне с благодарностью.
Игорь склоняет голову:
– Благодарю вас, Сергей Сергеевич.
Сергей Сергеевич кивает ему в ответ:
— Ты хорошо справился, Игорь.
Сергей Сергеевич (медленно, с холодной властностью):
– Маша, теперь третье поручение. Встаньте. Подойдите к зеркалу – тому большому, в резной раме, у окна.
Обнажённая Маша встаёт, идёт к зеркалу. Её движения теперь уверенные, почти грациозные – в них чувствуется новая сила. Она останавливается перед зеркалом.
Сергей Сергеевич:
– Наклонитесь вперёд, упритесь руками в раму зеркала. Широко расставьте ноги и раздвиньте руками ягодицы. Так, чтобы Игорь всё видел.
Маша выполняет приказ. Она держит позу, не оборачиваясь, но чувствует на себе взгляд Игоря – тяжёлый, обжигающий.
Сергей Сергеевич:
– А теперь, Маша, скажите Игорю чётко и ясно, кому теперь принадлежит ваше тело.
Маша (чётко, без запинки, глядя в зеркало – но видит в нём не себя, а глаза Игоря):
– Игорь, посмотри, на мою киску, на моё тело – теперь это всё принадлежит Сергею Сергеевичу. Посмотри и запомни – ты больше не имеешь на это никаких прав без его разрешения.
Игорь стоит рядом, сжимая кулаки. Его реакция противоречива и мучительна: в груди – острая, почти физическая боль. Но вопреки всему он чувствует, как кровь приливает к паху. Вид обнажённого тела Маши, её покорная поза, её покорность Сергею Сергеевичу и отрицание мужа в качестве главного для неё мужчины – всё это действует на него гипнотически.
Сергей Сергеевич (медленно обходит Машу, оценивающе разглядывает её тело. Его голос звучит холодно и властно):
– Так, посмотрим... Игорь, что мы здесь видим?
Он останавливается сбоку от Маши, проводит пальцем вдоль её позвоночника.
Сергей Сергеевич:
– Вот эта спина – прямая, гордая... но теперь она сгибается передо мной. Эти плечи – когда‑то они гордо несли бремя вашей семейной жизни, Игорь. Теперь они служат мне.
Его рука скользит ниже, касается поясницы.
Сергей Сергеевич:
– Эта талия – тонкая, изящная. Раньше вы обнимали её, Игорь.
По дороге в Мордор