нём что‑то... почти сладкое. Не в буквальном смысле, а как ощущение. Как будто я принимаю свою новую роль, принимаю то, что раньше считал немыслимым. И в этом принятии – какое‑то извращённое возбуждение...
Сергей Сергеевич:
– То есть отвращение и возбуждение смешались?
Игорь:
– Да, отвращение к действию – и возбуждение от подчинения. От осознания, что я делаю это по вашему приказу.
Сергей Сергеевич (кивает, на губах появляется улыбка удовлетворения):
– Прекрасно, Игорь. Вы начинаете понимать. Это не просто унижение – это трансформация. Вы прошли через отвращение, через стыд, и вышли к принятию. К освобождению через подчинение.
Маша (подходит ближе, смотрит на Игоря с новым выражением – в нём есть и сочувствие, и уважение):
– Ты смог, Игорь. Ты сделал то, что раньше тебе казалось немыслимым. И ты не сломался – ты изменился.
Игорь (поднимает глаза на Машу, его голос звучит ровнее, чем раньше):
– Да, Маша. Я изменился. И, кажется... я готов идти дальше.
Сергей Сергеевич:
– Вот и хорошо. Это был важный урок для вас обоих.
СЦЕНА 15. ГРАНИЦЫ ДОСТУПНОСТИ
Роскошная спальня Сергея Сергеевича. В центре комнаты – большое зеркало в позолоченной раме. Маша стоит перед ним в новом пеньюаре – тонком, полупрозрачном, с кружевной отделкой. Рядом, чуть в стороне – дворецкий Пётр Ильич: он расправляет складки ткани на плечах Маши. У камина сидит Сергей Сергеевич. Он курит сигару, наблюдает за происходящим с ленивым интересом.
Сергей Сергеевич (медленно выпускает дым, кивает одобрительно):
– Прекрасно, Маша. Просто прекрасно. Новый пеньюар сидит безупречно, и очень правильно, что под ним нет нижнего белья. Кстати, другой ваш пеньюар – красного цвета – произвёл на Петра Ильича большое впечатление, он мне об этом любезно доложил. А ваша... демонстрация его достоинств перед Петром Ильичом была весьма... вдохновляющей.
Маша (скромно опускает глаза, но на губах – едва заметная улыбка):
– Благодарю вас, Сергей Сергеевич. Я старалась оправдать ваше доверие.
Пётр Ильич (почтительно склоняет голову):
– Мария Николаевна действительно показала пеньюар во всей красе. Безупречный вкус и... артистизм.
Сергей Сергеевич (поднимает руку, прерывая дворецкого, пристально смотрит на Машу):
– Да, артистизм – точное слово. Но, дорогая моя, вы у меня дома уже почти месяц, я хочу большего.
Маша (вздрогнув, поднимает глаза):
– Большего?
Сергей Сергеевич (выдыхает дым, медленно произносит):
– Вы прекрасно служите мне, Мария Николаевна, делаете чудесный эротический массаж по вечерам. Но дом – это не только я. Это и прислуга. И чтобы порядок был идеальным, нужно, чтобы и они... разделяли вашу преданность.
Маша (после паузы, задумчиво проводя рукой по краю пеньюара):
– Сергей Сергеевич, я не очень поняла. Вы сказали, что хотите, чтобы слуги разделяли мою преданность. Что именно вы имеете в виду?
Сергей Сергеевич (медленно поднимается с кресла, подходит ближе к Маше и Петру Ильичу, говорит чётко и прямо):
– Я имею в виду, Мария Николаевна, что хочу видеть вас доступной для слуг этого дома. Не формально, не символически – а буквально.
Маша (вздрогнув, широко раскрывает глаза, голос звучит растерянно):
– Доступной?.. Вы хотите сказать...
Сергей Сергеевич (перебивает, твёрдо и непреклонно):
– Именно то, о чём вы подумали. Я хочу, чтобы вы дарили свою благосклонность тем, кто служит этому дому.
Маша (замирает на мгновение, её лицо отражает бурю эмоций: шок, стыд, возмущение – но постепенно они сменяются возбуждением):
– То есть вы хотите, чтобы я... трахалась со слугами?
Сергей Сергеевич (кивает, глаза горят холодным огнём):
– Да, Маша. Именно это. И не просто «трахалась» – а делала это открыто, демонстративно. Но только после моего разрешения. Пусть каждый из них почувствует мою щедрость и вашу благосклонность. Пусть мечтают о вас – и работают вдвое усерднее, зная, что могут заслужить вашу милость.
Mass Effect. Контракт любовника