Теперь она принадлежит мне. И я решаю, кто и как к ней прикоснётся.
Пальцы Сергея Сергеевича скользят ниже, к ягодицам.
Сергей Сергеевич:
– Эти попка – упругая, красивая, сексуальная. Раньше ты мог трогать и гладить её, когда тебе заблагорассудится. Теперь ты можешь только смотреть, как я её касаюсь. Как я решаю, что с ней делать.
Он слегка шлёпает Машу по ягодице. Та вздрагивает, но не меняет позы.
Сергей Сергеевич:
– И пизда... (медленно вводит палец в мокрую киску) – самое главное. То, что раньше было твоим, Игорь. Теперь это – моя собственность. И Маша знает это и ей нравится. Видишь, как она старательно выгибает попку мне навстречу, чтобы мой палец оказался в ней глубже? Она приняла это. А ты готов принять?
Маша (не оборачиваясь, голос звучит твёрдо, почти торжествующе):
– Да, Игорь. Я приняла. Я больше не твоя жена в прежнем смысле. Я – собственность Сергея Сергеевича. И я счастлива. Потому что теперь я знаю, кто действительно достоин меня. Кто может дать мне то, чего ты дать не мог.
Игорь бледнеет, его губы дрожат. Он пытается что‑то сказать, но слова застревают в горле. В его глазах – смесь боли, унижения и... возбуждения. Он чувствует, как его тело реагирует эрекцией вопреки разуму.
Игорь (тихо, почти неслышно):
– Я... я вижу, Маша. Я вижу.
Сергей Сергеевич:
– Хорошо, Игорь. Ты начинаешь понимать. Это первый шаг к принятию. Маша, можете выпрямиться и одеться.
После того как Маша выпрямляется и берёт в руки платье, в комнате повисает тяжёлое молчание. Игорь стоит рядом, его дыхание неровное, лицо бледное, но на виске пульсирует вена. Он не может оторвать взгляда от Маши – его глаза лихорадочно блестят.
Игорь (голос дрожит от унижения, он делает шаг вперёд, склоняет голову перед Сергеем Сергеевичем):
– Сергей Сергеевич... Прошу вас... Разрешите мне... подрочить. Глядя на Машу. Я не могу больше терпеть...
Сергей Сергеевич на мгновение замирает от неожиданной просьбы, затем разражается холодным смехом.
Сергей Сергеевич:
– Что, Игорь? Что ты сказал? Повтори громче, чтобы Маша тоже услышала.
Игорь (сглатывает, его лицо заливает краска стыда, но он заставляет себя говорить чётче):
– Прошу вас, Сергей Сергеевич... Разрешите мне подрочить, глядя на Машу. Я... я больше не могу сдерживаться.
Сергей Сергеевич (наклоняется вперёд, смотрит на Игоря с насмешливым превосходством):
– О, это интересно. Ты, значит, возбудился, глядя, как твоя жена демонстрирует свою покорность мне? Как она отрекается от тебя? И теперь просишь меня разрешения... удовлетворить себя? Прямо здесь? Перед нами обоими?
Игорь (склоняет голову ещё ниже, голос звучит почти отчаянно):
– Да, Сергей Сергеевич. Если можно...
Сергей Сергеевич (вновь смеётся, но в смехе нет теплоты – только холодная насмешка):
– Ещё недавно ты был главой семьи, а теперь просишь позволения другого мужчины получить удовольствие от вида своей жены. От её унижения. Это ли не высшая степень покорности? Молодец, Игорь!
Маша (тихо, но отчётливо):
– Игорь... Ты действительно этого хочешь?
Игорь (поднимает глаза на Машу, в них – смесь стыда и отчаянного желания):
– Да, Маша... Я хочу видеть тебя... такой. И дрочить на тебя...
Сергей Сергеевич (медленно хлопает в ладоши):
– Браво, Игорь. Ты начинаешь понимать. Ты учишься получать удовольствие от своей новой роли. От своей покорности. Это прогресс.
Маша:
– Игорь... Я не осуждаю тебя. В этом есть своя правда. Мы оба меняемся.
Сергей Сергеевич:
– Хорошо, Игорь. Я разрешаю. Но с условиями.
Игорь:
– Да, Сергей Сергеевич. Любые условия.
Сергей Сергеевич:
– Во‑первых, ты будете стоять там, у стены. Не приближайся к Маше. Во‑вторых, ты не будешь касаться своего члена, пока я не дам тебе разрешения. В‑третьих, после того как ты закончишь, ты поклонишься мне и скажешь: «Благодарю вас, Сергей Сергеевич, за
Настенька