Игорь отходит к стене, встаёт в указанном месте. Его руки дрожат, дыхание учащённое. Он неотрывно смотрит на Машу.
Сергей Сергеевич (обращаясь к Маше):
– Маша, встаньте так, чтобы Игорь хорошо вас видел. Развернитесь к нему лицом. Шире расставьте ноги, пальцами раздвиньте киску – пусть он наслаждается её видом. И смотрите ему в глаза. Говорите с ним.
Маша (выполняет приказ, смотрит прямо в глаза Игорю, голос звучит мягко, почти нежно):
– Игорь, смотри на меня. Смотри и помни: я больше не твоя. Я принадлежу Сергею Сергеевичу. И я счастлива. А ты... ты можешь найти своё удовольствие в том, что наблюдаешь. В том, что принимаешь эту правду.
Игорь (его дыхание становится прерывистым, он с трудом сдерживается):
– Да, Маша... Я вижу. Я принимаю.
Сергей Сергеевич:
– Теперь, Игорь, ты можешь прикоснуться к себе. Но медленно. Пусть Маша видит, как ты получаешь удовольствие от её покорности. От её принадлежности мне.
Игорь дрожащими руками расстёгивает брюки. Его движения судорожные, но он старается выполнять приказ – делать всё не торопясь. Он смотрит только на Машу, его глаза широко раскрыты.
Маша (не отводит взгляда, голос звучит почти гипнотически):
– Да, Игорь. Смотри на меня. Прими эту правду. Прими то, что теперь я не твоя. Что ты не сможешь меня трахать без разрешения Сергея Сергеевича. А если он тебе никогда этого не разрешит, значит ты не сможешь меня трахнуть больше никогда. Никогда!
На этих словах Маши тело Игоря содрогается от оргазма, он закрывает глаза, из груди вырывается судорожный вздох. Затем открывает глаза, смотрит на Сергея Сергеевича, покорно склоняет голову:
– Благодарю вас, Сергей Сергеевич, за оказанную милость.
Сергей Сергеевич (удовлетворённо кивает):
– Вот так, Игорь. Видишь, как просто? Когда ты перестаёшь сопротивляться, когда принимаешь свою новую роль – то находишь в этом наслаждение. Разве не так?
Игорь:
– Да, Сергей Сергеевич, вы правы...
Сергей Сергеевич:
– Отлично. Маша, можете одеться. Завтракать мы закончили, поэтому хочу задать вопрос, который за едой не обсуждается. (оборачивается к Игорю) Ну что, Игорь, понравился ли тебе вкус нектара жены из вазы? Поделись впечатлениями.
Игорь (замирает, его глаза расширяются от ужаса осознания, что ему придётся это озвучить. Он сглатывает, голос звучит хрипло и неуверенно):
– Я... я не знаю, как сказать, Сергей Сергеевич...
Сергей Сергеевич:
– Говори прямо. Без увиливаний. Что ты почувствовал, когда сделал первый глоток? И что – когда допил до конца? Мне интересны подробности. Пусть Маша тоже услышит.
Маша (тихо, но твёрдо):
– Игорь, просто скажи правду. Как есть.
Игорь (глубоко вздыхает, его руки слегка дрожат. Он смотрит в пол, но затем заставляет себя поднять взгляд на Сергея Сергеевича):
– Первый глоток... Он вызвал у меня позыв к рвоте. Вкус был... резкий, солоноватый, с какой‑то горьковатой нотой. Запах ударил в нос ещё до того, как я поднёс вазу ко рту... Мне сразу захотелось отшатнуться, поставить вазу на стол и сказать: «Я не могу».
Сергей Сергеевич:
– Но ты не отшатнулся и сделал ещё глоток. Почему?
Игорь:
– Потому что... (замолкает, краснеет) Потому что я вдруг понял: если я откажусь – это будет поражением. Окончательным. И я... я заставил себя сделать второй глоток.
Сергей Сергеевич:
– И что изменилось?
Игорь:
– Ко второму глотку... организм как будто отключил часть реакций. Отвращение осталось, но оно отошло на второй план. А на первый вышло странное возбуждение. Я вдруг отчётливо осознал, что я пью мочу – и от этого... (его голос почти срывается). ..от этого возбуждение только усилилось.
Сергей Сергеевич:
– Продолжай. Что было дальше?
Игорь:
– Третий глоток... Я уже не сопротивлялся. Я позволил себе почувствовать это. Вкус всё ещё был резким, но я начал различать в
Memento mori