— Ты можешь говорить с ней о чём угодно. Я не против.
— Правда?
— Да. Тебе нужно с кем-то открыться. Я это понимаю. Если Анны будет мало, то, думаю, Анджела и даже Шелли тоже подойдут. Они уже знают практически всё. Но я предпочёл бы Анну.
— Тогда только Анна, — сказала она. Она приподнялась и поцеловала меня в щёку. — Я люблю тебя, Рик.
Я взял её за подбородок, чуть приподнял лицо и легко поцеловал в губы. Мягкость её губ, тёплое дыхание, лёгкий вкус утреннего кофе — всё это мгновенно отозвалось внизу живота тяжёлым, пульсирующим теплом. — Я тоже тебя люблю, малышка.
В пятницу я удивился, когда Даниэль вернулась домой раньше обычного — не совсем рано, но к половине седьмого. Для неё это было рано. Она спустилась вниз, где мы с близнецами занимались с Дженни.
Она улыбнулась, окидывая взглядом сцену. Я уже двадцать минут бежал на дорожке с наклоном восемь процентов, а Дженни поправляла близнецам технику подъёма десятифунтовых гантелей.
Дженни оставила детей с указаниями делать три подхода по десять повторений, чередуясь, и перехватила Даниэль всего в паре шагов от меня. Она нервно посмотрела на меня. — Я только тренирую его, — тихо сказала она.
Даниэль кивнула, улыбаясь. — Я знаю. У него закончились все фишки, и ни за что на свете он больше не заработает ни одной.
Дженни густо покраснела — краска залила щёки, спустилась на шею и исчезла под вырезом топа. Она быстро отвела взгляд, но я успел заметить, как её дыхание чуть участилось, а соски чуть проступили сквозь тонкую ткань. В памяти мгновенно вспыхнуло: те самые «фишки», которые я раньше зарабатывал на тренировках — за каждый хорошо выполненный подход, за каждую каплю пота, за каждый стон, который она вырывала из меня, когда после тренировки опускалась на колени или садилась сверху, горячая, мокрая, жадная... Я почувствовал, как член дёрнулся в шортах, и быстро отвёл глаза, стараясь сосредоточиться на ритме бега.
Даниэль же смотрела на меня с тихой, уверенной улыбкой — той, которая говорила: теперь он мой. И только мой.
— Ты отлично с ним справилась. Я бы солгала, если бы не признала, что присутствие тебя и Франсин здесь сильно помогло.
Я видел, как она взяла Дженни за руку и увела её в дальний угол подвала, подальше от любопытных ушей. Они говорили пару минут, обнялись и вернулись, обе улыбаясь. Я ответил им улыбкой.
Дженни бросила на меня взгляд. — Если тебе так легко, почему бы нам не поднять наклон ещё на полпроцента? Ты и правда расслабился.
Даниэль криво улыбнулась. — Когда все закончат, я думала, мы могли бы заскочить в «Рози Нью-Йорк Дайнер». — Она подошла ближе ко мне, голос стал ниже, почти интимным. — Я знаю, ты любишь чизкейк и взбитые сливки, и единственные, который ты теперь будешь получать, — это на тарелке. Думаю, ты заслужил угощение.
Она шутила, поддразнивала. Я мог бы обидеться, но только ухмыльнулся в ответ. — Я скучал по десерту.
Даниэль смотрела мне в глаза, будто искала что-то важное. — Боже, Рик. Я так сильно скучала по десерту.
Дженни не сразу поняла. — Никакого десерта для тебя, здоровяк, пока не взвесишься завтра. И даже тогда я ожидаю, что ты ограничишься маленьким кусочком.
Даниэль повернулась к моей медлительной тренерше. — Ты занимайся тренировкой, а Франсин — питанием. Десерт оставь мне.
Дженни, кажется, наконец поняла. Она снова густо покраснела, потом улыбнулась. — Моя ошибка. Думаю, справедливо, что мы все внесём свою долю в то, чтобы поставить его на место. Ты официально
Перевоплощение