за доской «Монополии», торгуясь за недвижимость. Это работало — по крайней мере, чаще всего.
Прошло несколько дней. Снова и снова она, казалось, почти рвалась взять меня в рот. Это меня беспокоило.
— Тебе не обязательно это делать, — сказал я ей после первого же раза, когда она снова скользнула вниз между моих ног. — Тебе не нужно ничего мне компенсировать.
— Я хочу, Рик. Я люблю тебя и хочу доставлять тебе удовольствие. Если ты не хочешь, я не буду, но если позволишь — я бы хотела, чтобы это стало регулярной частью нашей постельной жизни.
Я усмехнулся и мягко надавил ей на затылок, возвращая к своему члену. — Мне нравится, когда ты это делаешь. Просто не хочу, чтобы ты думала, будто обязана.
Она вела себя так, будто действительно хотела. Это было всё, что угодно, только не искусственно, очень естественно — иногда нежно и любовно, иногда похотливо и требовательно. Что бы она ни делала, мне нравилось. И почти никогда я не думал о том, как она научилась получать от этого удовольствие на чужом члене. На большом члене. Гораздо большем.
Как только она довела меня до готовности, она встала на четвереньки передо мной. У меня был плохой момент — я вспомнил её слова о том, что только сзади она может меня выносить. Но этого было недостаточно, чтобы испортить удовольствие. Как только я начал входить в неё, дурные мысли исчезли. Мне было хорошо, я сжимал её ягодицы. Она протянула руку назад и раздвинула их, опустив плечи на кровать.
— Они оба твои, малыш. В любое время. Чистые и смазанные, если ты в настроении.
Это был неприятный момент. Она никогда раньше не предлагала мне этого. Единственный раз, когда она позволила мне войти сзади, был по моей просьбе в «ночь награды». Её любовники с большими членами пользовались этим часто и жёстко.
— Сделай это снова своим, малыш, — взмолилась она, с нетерпением ожидая.
Какого чёрта, я решил, что заслуживаю хотя бы того же, что и те ублюдки. Я вышел из её тёплой киски и прижался к сморщенному входу. Как не странно, войти оказалось труднее, чем я думал, особенно после всего, что там было. Она жалобно пискнула, когда я наконец проник.
— Осторожно, — взмолилась она.
Чушь. Она никогда не говорила им, чтобы брали полегче. Я схватил её за бёдра и начал входить — настойчиво, всё глубже.
— Бляяядь, — простонала она.
Я рассмеялся и начал долбить её длинными, ровными толчками. — Чья это задница?
Она застонала, когда я начал долбить сильнее. — Теперь это моя задница.
— Всегда твоя, — простонала она. — Когда захочешь.
Я шлёпнул её по ягодицам и взял то, что было моим. Через несколько минут я вошёл как можно глубже и разрядился.
Я лежал на спине, полностью опустошённый и удовлетворённый, тело тяжёлое, как после долгой, жёсткой схватки. Сердце ещё колотилось где-то внизу живота, а член, только что глубоко вошедший в её тугую задницу, теперь лежал влажный и чувствительный на животе. Она встала, вышла из спальни и вернулась через минуту с теплым влажным полотенцем. Ткань была приятно горячей, почти обжигающей, когда она осторожно, почти благоговейно провела ею по моему члену. Я почувствовал каждую складку ткани, каждую каплю воды, как она смывала остатки моей спермы и её собственной влаги, смешанной с лёгким запахом мыла и её тела. Пальцы через мочалку скользили по венам, по набухшей головке, вызывая лёгкую, сладкую дрожь — остаток удовольствия после того, как я только что жёстко, собственнически трахал её
Забота о жене. Как я расширил возможности жены