дома и проблемами. Дай нам немного времени, и мы встретимся.
Наша сексуальная жизнь улучшалась. У меня всё ещё были сомнения, но я изо всех сил старался держать их внутри. Я делал всё возможное, чтобы доставить ей удовольствие, но так и не увидел ту женщину, безумство которой мелькали на видео. Я не мог удовлетворить её так, как они. Я получал удовольствие, но теперь присутствовал этот элемент сомнения. Она притворяется? Делает вид ли она? Скучает ли она по тем огромным членам? Я всё ещё молился, чтобы со временем мои опасения ушли.
В субботу дома была небольшая вечеринка только для нас. Я пробил барьер в двести фунтов. Весы показали сто девяносто семь, и это стало поводом для празднования. Дженни была там, как и Франсин, которая испекла совершенно декадентский семиэтажный шоколадный торт. Шелли тоже появилась, но в центе были я, Даниэль и дети. В ту ночь я получил дополнительную порцию десерта — тёмный шоколад. Я был счастлив.
В понедельник, когда я шёл на работу, чувства были смешанными. Мне не терпелось чем-то заняться, но я знал, что буду скучать по времени, проведённому с детьми, и мне придётся быть осторожным, чтобы не вернуться к старым нездоровым привычкам.
В первый же день я принял дела от Майка и переехал в свой новый кабинет. Я занимался зарплатой, перечисляя семьдесят пять процентов на совместный счёт, а двадцать пять — на одну из моих офшорных компаний как отдельную консультационную деятельность. Я выбрал служебную машину и подал документы на членство в клубе.
К третьему дню после возвращения всё было так, будто я никогда и не уходил, только теперь стало ещё лучше. Раньше я делил секретаря с другими, а теперь у меня была своя личная помощница — Дот, которая сидела прямо у дверей моего кабинета и перехватывала весь шлак. Последние десять лет она работала на Майка и была настоящим чудом. Я чётко обозначил: мой рабочий день начинается в восемь и заканчивается в шесть. Я приходил к половине восьмого почти каждый день, а дела иногда чуть затягивались после моего личного дедлайна, но с установленными правилами и Дот, которая их неукоснительно соблюдала, мои дни редко превышали десять часов, включая обед.
Дженни по вечерам гоняла меня жёстко, а Франсин уже говорила о повышении калорийности и замедлении темпов похудения. Я настоял ещё на двух неделях, чтобы дойти до ста девяноста, а там посмотрим. Утренние пробежки начинались в шесть и не превышали получаса. В постель я ложился к одиннадцати и спал как младенец.
Даниэль тоже вошла в свою рабочую колею. Её часы были чуть длиннее моих и более хаотичными. То она успевала вырваться к половине шестого, то задерживалась после восьми. Но это было лучше, чем целая неделя по двенадцать часов и больше, и она, казалось, справлялась легче, меньше нервничала. Не знаю, то ли потому, что наша домашняя жизнь наконец-то налаживалась, то ли она просто училась жить в реальном мире. Хорошая новость — ей удавалось забирать детей два-три раза в неделю, а поездки в офис по выходным стали гораздо реже.
Наша сексуальная жизнь была лучше, чем когда-либо. Она ни в чем мне не отказывала, и я этим пользовался. Импровизированные минеты стали новой нормой. Она сама инициировала как минимум половину из них.
Я чувствовал себя чертовски хорошо. Я почти не вспоминал ту неделю ада, через которую прошёл, и месяцы чистилища после. Всего через две недели после выхода на работу я снова весил сто девяносто, и гордился собой. Моя жизнь наконец-то была под контролем, и я вышел из огня,
Вика-воспоминания