нифига! — Алиса вскинула руки. — Сказала «А» — говори «Б»! Я теперь не усну, пока не узнаю, что ты там понаписала!
Диана вздохнула. Долго смотрела на тетрадь в своих руках. Потом, всё ещё смущаясь, протянула её Алисе.
— Там на самом деле две... Только не смейся.
Алиса взяла тетрадь. Открыла. На первой странице — ровным, почти каллиграфическим почерком — были написаны строки. Она начала читать. Сначала с усмешкой. Потом — серьёзно. Потом — с чем-то, что было похоже на зависть.
Она дочитала до конца, закрыла тетрадь и посмотрела на сестру.
— Дин... — сказала она тихо. — Это... это офигеть как круто! Правда. Я не знала, что ты умеешь так.
Диана пожала плечами, всё ещё не поднимая глаз.
— Я не умею. Я просто... написала. Для неё.
Алиса помолчала. Потом улыбнулась.
— Я помогу тебе. Напишем музыку. Я уже представила себе как это должно звучать. Скрипка, электрогитара! Я сделаю на синтезаторе. Только... — она прищурилась, — ты должна будешь спеть это ей. Сама.
Диана побледнела.
— Я не умею петь.
— Научишься. Ради неё — научишься. Красиво написать же научилась!
Она вернула тетрадь. Диана прижала её к груди и кивнула. Спеть. Учитель музыки говорил что у неё хороший голос, сильный. Но она ни разу не пробовала петь. Ну по серьезному, а не на уроке, чтобы не словить двойку. Она даже в компаниях только подпевала кому-нибудь. В лучшем случае. Но для Инги... Для неё она постарается! Вложит в это всю свою любовь!
— --
2 августа, воскресенье. Поздний вечер. Палатка
В палатке было темно и тепло — воздух густой, пропитанный запахом травы и дыма от костра. Они лежали в спальниках, прижавшись друг к другу, и молчали. Снаружи доносился тихий плеск воды и стрекот сверчков. Ольга лежала, положив голову на плечо мужа, и её рука медленно, рассеянно скользила по его груди, животу, спускаясь ниже. Она нащупала его член — мягкий, уставший, — и обхватила пальцами. Не для того, чтобы возбудить. Просто чтобы чувствовать. Просто чтобы быть ближе.
— Ты устал за сегодня? — спросила она тихо.
— Да, — выдохнул он. — Очень.
— Сколько раз ты кончил ей в рот?
Он помолчал. Она почувствовала, как он напрягся — на секунду, — потом расслабился.
— Больше, чем должен был.
— Но меньше, чем хотел?
Он не ответил. Она улыбнулась в темноте.
— Тебе нравится с ней?
Он снова помолчал. Долго. Потом ответил — с трудом, как будто пересилив себя:
— Да.
— Ей тоже, — сказала Ольга, и в её голосе не было ни ревности, ни упрёка. — Я вижу, как она светится. Особенно после того, как вы сходили за «хворостом».
Он не ответил, но она почувствовала, как он покраснел. В темноте не видно, но жар от его кожи стал сильнее — она чувствовала это щекой.
— Не занимайся самокопанием, — сказала она мягко. — Просто получай удовольствие. Я люблю тебя.
Её рука начала двигаться — медленно, ритмично. Он застонал — тихо, сдерживаясь.
— У тебя что-нибудь осталось для меня? — прошептала она.
— Оля...
Она сползла ниже, под одеяло, и взяла его в рот. Он был уже твёрдым — несмотря на усталость, несмотря на всё, что было сегодня. Она сосала его медленно, глубоко, с наслаждением — как будто пила что-то дорогое. Он запустил пальцы в её волосы и выгнулся навстречу. Неосознанно сравнивал ощущения. Их ласки отличались. У жены — уверенные, спокойные, знающие как надо. А у дочери — жадные, неопытные, но старательные и покорные. От этих мыслей ему окончательно сорвало крышу и он кончил, наполнив рот, жены горячей спермой. Она пила её, не
Собственность банного комплекса "Егерь" или плата за чужие ошибки