и разочарованный. Мы, затаив дыхание, слушали, как назгулы втыкают что-то в кровати, набитые подушками. Что-то длинное и, судя по звуку, упругое.
— Чем это они? — шёпотом спросил Пиппин. — Лучше тебе не знать, — мрачно ответил Арагорн.
Утром мы заглянули туда. Подушки были истыканы насквозь, перья летали по всей комнате, а в изголовье одной из кроватей так и осталась торчать длинная, чёрная, блестящая штука, холодная на ощупь и подрагивающая, как живая. Сэм потыкал её садовой лопаткой. — Это что... это то, что я думаю? — выдавил он. — Это моргульский хрен, — сказал Арагорн. — Оружие Тёмных Онанистов. Не трогай его руками. Ни в коем случае.
Сэм немедленно отдёрнул лопатку и вытер её о штаны. Трижды.
* * *
Мы ушли из Бри в тот же день, не по дороге, а тайными тропами Арагорна, через болота и пустоши. С нами шёл пони Билл, тощий и печальный, которого мы купили у Подсолнуха втридорога. Сэм сразу его полюбил.
Болота назывались Комариными, и назывались не зря. Комары там были размером с воробья и кусали в самые неподходящие места. Мэрри три дня чесал попу. Пиппин ныл, что его искусали везде, кроме рта, и то лишь потому, что он его не закрывал от нытья.
Арагорн вёл нас молча, впереди, и только по вечерам, у костра, рассказывал старые песни про Берена и Лютиэн. Я слушала, положив голову ему на колено. Пиппин и Мэрри засыпали в обнимку со мной с двух сторон. Сэм сидел напротив и следил, чтобы костёр не погас. И чтобы руки Арагорна не опускались ниже моей поясницы.
Арагорн слово держал. Хотя я пару раз ловила его взгляд на своей попке, и он тут же отводил глаза, как будто смотрел на солнце.
Чары с Пиппина наконец прошли. Однажды утром он проснулся, посмотрел на меня и обычным своим голосом сказал: — Фрида, ты чего вчера заставила меня нести твой рюкзак? Совесть есть? И я выдохнула от облегчения. А заодно почувствовала, как где-то далеко, на востоке, оборвалась тонкая ниточка. И кто-то там, во тьме, недовольно заворочался.
* * *
На шестой день мы поднялись на Заверть.
Это был высокий голый холм, на вершине которого стояли руины древней сторожевой башни. Отсюда было видно всё на многие мили вокруг. Арагорн оставил нас в лощине под вершиной, велел не разводить огня и ушёл на разведку.
Мы, конечно, развели огонь. Пиппин хотел жареных колбасок. Мэрри тоже. Сэм не хотел, но колбаски жарил он.
— Вы что делаете?! — Я выбила сковородку у Пиппина из рук. — Потушите немедленно!
Поздно. Внизу, у подножия холма, из темноты один за другим поднимался визг. Пять голосов. Чёрные тени двигались вверх по склону, быстро и бесшумно.
Мы схватились за кинжалы из кургана и встали спиной к спине вокруг огня. Маленькие, перепуганные, с короткими клинками в дрожащих руках.
Они вышли из темноты все разом. Высокие фигуры в чёрных плащах, с пустотой под капюшонами. И в руках у каждого было не то, что я ожидала увидеть. Не мечи. Длинные, чёрные, блестящие, гибкие штуки, которые покачивались и пружинили у них в руках, как хлысты. Резиновые. Огромные.
— Они что, серьёзно? — выдавил Мэрри. — Ой, мамочки, — сказал Пиппин.
Первый назгул взмахнул своим чёрным дилдо, как плетью, и с влажным, противным шлепком хлестнул Сэма по губам. Сэм отлетел назад, схватившись за рот, и рухнул на колени. Лицо у него сразу побледнело, будто из него одним ударом выпили половину сил.
— Сэм! — крикнула я. — Ш-ш-шлёпают, — промычал Сэм, вытирая губы. — Они по губам шлёпают, госпожа! И
Первый раз в роли девочки