у нас совсем взрослая, — Марк с улыбкой занес в малую комнату отреставрированный деревянный стол, который отдали на выброс в цеху, а он отшлифовал его до гладкости. — Ей нужно нормальное место для учебы и рисовалок.
Малая комната теперь полностью принадлежала четырехлетней Лизе. Марк собрал для неё устойчивый стеллаж под книги и пластилин, повесил над кроватью теплый ночник в виде желтого лунного диска, а на стене закрепил большую пробковую доску для её рисунков.
Девочка кружилась по комнате, осторожно касаясь пальцами новых полочек. — Марк... Это правда всё моё? Насовсем? — тихо спросила она, снизу вверх глядя на него своими большими карими глазами.
— Насовсем, Лиз, — Марк опустился на корточки и взъерошил ее челку. — Твой личный угол.
А вечером произошел тихий, естественный шаг, который окончательно сменил статус «арендатора и объекта» на статус семьи.
Они перенесли вещи Марка из гостиной в большую спальню. Никаких лишних слов не потребовалось. Елена просто молча освободила половину вместительного платяного шкафа под его заводские куртки и рубашки, а когда стемнело, постелила на широкую кровать свежее белье с запахом лаванды.
Когда они легли вместе, Елена доверчиво положила голову ему на плечо, обняв одной рукой. В этом движении не было заискивания — только тихая, глубокая радость защищенной женщины, нашедшей берег.
Понедельник следующей недели.
На заводе Марка ждал первый за долгое время сюрприз. Начальник смены, хмурый пожилой мастер, вызвал его в операторскую и подтолкнул к нему расчетный лист.
— Ты в этом месяце за двоих на сборке силовых кабелей отпахал, Марк, — буркнул мастер, не глядя в глаза. — Нам квалификационный разряд подтянули по цеху. В общем, руководство одобрило перерасчет. Со следующего месяца базовая ставка — двадцать две тысячи. Плюс премия за безаварийность.
Марк смотрел на строчку в расчетке и не верил своим глазам.
Двадцать две тысячи! А с учетом неофициального заработка Елены в детском саду (семь с половиной тысяч) их общий семейный доход поднимался почти до тридцати тысяч УЕ в месяц!
Это был перелом. Финансовая удавка, едва не задушившая его в кабинках Агентства, наконец-то ослабла. Появился не просто зазор на еду — у них замаячила реальная, осязаемая надежда скопить всю сумму финализирующего взноса и выкупить бессрочный статус «Паритет-Семья» точно в срок!
Впервые за много лет Марк возвращался с завода домой не свинцовым, усталым шагом загнанного в угол одиночки, а с легким, почти невесомым чувством в груди. Дома его ждали.
Глава 11.
Вечером, когда Лиза уже сладко спала в своей обновленной комнате под свет желтой луны, Марк и Елена сидели на кухне. На столе парил свежезаваренный чабрецовый чай, из Hitachi тихо доносился мягкий вечерний джаз, а в центре стола лежал расчетный лист с новой цифрой.
— Двадцать две тысячи... — Елена осторожно коснулась пальцами бумаги, и в ее глазах блеснули слезы. — Марк, это же... это же победа. Мы не просто закрываем второй месяц, мы можем откладывать в неприкосновенный запас по восемь тысяч каждый месяц!
— Мы выберемся, Лена, — Марк накрыл ее ладонь своей. — Через пять месяцев мы сбросим эти проверки и эту дрянную классификацию.
Елена долго смотрела в свою чашку, наблюдая, как чаинки кружатся в янтарной воде. В ее лице проступила тихая, давняя грусть.
— Знаешь, Марк... Я ведь никогда не думала, что окажусь в Агентстве, — тихо начала она. — В юности всё казалось совсем другим.
Марк молча слушал, не перебивая.
— Моего мужа... отца Лизы... прораба на каскаде станций, зовут Олег. Мы жили очень просто, но по-настоящему. Без этих безумных контрактов, без балласт-оценок. А четыре года назад, когда я была на седьмом
И такое бывает....