знала. Но ей было хорошо. Спокойно. И тепло. Так тепло, как не было уже много лет.
С того дня всё изменилось. Женька делал всё по дому. Убирал, мыл посуду, стирал. Даже мамины колготки — тонкие, капроновые — он стирал вручную, в холодной воде, с мылом. Осторожно, чтобы не порвать. Потом вешал их сушиться на балконе — аккуратно, расправив каждую складочку. Мать сначала смущалась. Потом привыкла. Потом стала воспринимать как должное.
Теперь она отдавала распоряжения — а он выслушивал их, стоя на коленях. Прямо в комнате, у её ног. Она говорила: «Женька, надо купить хлеб» — а он стоял на коленях и кивал. Она говорила: «Женька, завтра придут гости, убери в гостиной» — а он стоял на коленях и слушал. Она говорила: «Женька, я устала, сделай чай» — а он стоял на коленях и смотрел на неё снизу вверх. И потом шёл делать. Всё. Что скажет.
Иногда она спрашивала:
— Тебе не тяжело?
— Нет, мам.
— Тебе не стыдно?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я тебя люблю. И потому что Ванда сказала: мужчина должен служить женщине. А ты — женщина. Самая главная. После Ванды.
— После Ванды?
— Она королева. А ты... ты королева-мать. Так правильно.
Мать смеялась. Потом замолкала. Потом говорила:
— Ну, раз так... тогда принеси мне чаю. И печенье.
Он вставал и шёл. И мысленно благодарил Ванду. За то, что она подсказала ему такое поведение с матерью. За то, что он стал маминым рабом. За то, что теперь он всегда знает своё место. Внизу. У женских ног.
***
К весне всё изменилось. Ванда и Лена — две самые красивые девочки школы — стали не просто подругами. Они стали королевами. А мальчишки старшеклассники — их свитой. Особенно двое. Женька и Мишка.
Мишка сначала ничего не понимал. Он смотрел на Женьку, который носил сумку Ванды, стоял на коленях у её подъезда и целовал ей ноги, и крутил пальцем у виска. Но потом — постепенно — что-то в нём изменилось. Он видел, как Женька светится. Как он улыбается. Как он счастлив. И Мишка задумался.
Однажды после уроков они сидели на подоконнике в школьном коридоре. Мишка ел булку, Женька смотрел в окно.
— Жень, — сказал Мишка. — Можно спросить?
— Спрашивай.
— Тебе правда нравится? Ну... это всё. С Вандой. Стоять на коленях. Целовать ноги. Всё такое.
Женька повернулся к нему.
— Тебе кажется, что это странно?
— Ну... немного. Я не понимаю. Ты же парень. Спортсмен. На тебя девчонки смотрят. А ты... как собачка.
— Собачка? — Женька усмехнулся. — Может быть. Только собачка счастливая. Ты знаешь, что такое счастье, Мишка?
— Ну... не знаю.
— Счастье — это когда ты знаешь своё место. Когда ты точно знаешь, для чего ты живёшь. Вот я живу для Ванды. Я её рыцарь. Её слуга. Её раб. И мне это нравится. Мне это... — он поискал слово, — мне это даёт покой.
Мишка молчал. Жевал булку. Думал.
— А Лена? — спросил он вдруг.
— Что Лена?
— Она тоже теперь такая? Ну... как Ванда.
— Да. Они вместе. Они подруги. Ванда научила её. Лена теперь тоже... королева. Только поменьше.
— И у неё есть рыцарь?
— Пока нет. Но будет.
Мишка задумался. Лена Кузнецова. Отличница. Красивая. Он смотрел на неё с седьмого класса. Но она не замечала. А теперь... может быть, теперь...
— Жень, — сказал он.
— Что?
— А как это? Ну... стать рыцарем. Что для этого нужно?
Женька посмотрел на него. Долго. Потом улыбнулся.
— Ты серьёзно?
— Не знаю. Может быть.
— Тогда слушай. — Женька спрыгнул с подоконника. — Всё просто. Ты подходишь к ней. Встаёшь
Вторая формула, или 10 приключение голожопика