дернулась, и чашка с горячим кофе опрокинулась, выплескивая обжигающую коричневую жидкость прямо на грудь.
— О господи! — вскрикнула Саша, вскакивая. — Даша, она так орет... Нам нужно пойти туда! Вдруг они её просто калечат?
Даша быстро встала и ее подругу за плечи, фиксируя её на месте. Её взгляд был жестким, почти холодным. — Сядь. Сейчас же. Катя знала правила и это была ее идея. Ей придется дотерпеть до вечера…
Крики продолжались, переходя в громкие стоны, а затем постепенно начали стихать, пока над островом снова не воцарилась зловещая тишина.
На алтаре Катя едва дышала. Вождь закончил свою первую часть быстро и крайне грубо. Он буквально разворотил её задний проход, не заботясь о подготовке. Излив в неё колоссальный объем семени, так что оно начало лениво вытекать из растянутого кольца мышц, он молча удалился.
Катя лежала лицом вниз, вцепившись пальцами в неровности камня. Её тело дрожало от шока. Но отдых был недолгим. Вскоре из тени вышли двое жрецов. В руках у них был странный, пугающий прибор. Это был массивный анальный расширитель, выполненный из полированной бронзы и стали. Устройство состояло из четырех продольных «лепестков», соединенных сложной системой винтовых передач и массивной рукояткой-воротом на конце.
Жрецы бесцеремонно начали вводить холодный металл в её истерзанную жопу. Катя попыталась дернуться, но её лодыжки и запястья были намертво притянуты к скобам алтаря. Один из жрецов начал медленно вращать ворот.
Механизм сработал с сухим щелчком. Лепестки прибора стали расходиться в стороны, растягивая сфинктер до невероятных пределов. Катя чувствовала, как её ткани натягиваются до состояния тонкой бумаги, как внутри всё горит огнем. Каждый щелчок ворота отзывался тупой, распирающей болью, которая, казалось, заполняла всё её тело. Когда расширитель был зафиксирован на максимуме, её анус превратился в огромное, зияющее отверстие, удерживаемое жестким металлом. В таком состоянии её оставили одну.
Прошло два часа. Время превратилось в густой кисель. Мышцы спины и бедер затекли, превратившись в одну сплошную судорогу. Сначала боль была невыносимой, но затем пришло странное онемение. Её тело, доведенное до предела, начало адаптироваться. Анус, растянутый до максимальных размеров, перестал посылать сигналы острой боли, сменив их на ощущение пустоты и огромной, неестественной открытости.
Солнце начинало клониться к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Рядом снова послышались шаги. Вернулись жрецы и вождь. Его взгляд упал на измученную Катю. Член вождя, тяжелый и темный, снова стоял колом, готовый к продолжению.
Жрецы подошли к алтарю и начали быстро выкручивать ворот расширителя. Когда лепестки сошлись и прибор извлекли, Катя почувствовала странное облегчение, которое тут же сменилось ужасом — её мышцы не сократились обратно. Она чувствовала себя распахнутой настежь.
Вождь не стал ждать. Он навис над ней, уперся мощными руками в алтарь и вошел в неё одним мощным толчком. Теперь, когда её проход был предварительно растянут до предела, он входил в неё полностью, до самых яиц, не встречая сопротивления. Это был жесткий, ритмичный секс, длившийся бесконечный час. Вождь брал её долго, методично вбивая свое тело в её плоть. Катя чувствовала каждое его движение, каждое соприкосновение кожи. Её сознание начало уплывать. Боль смешивалась с каким-то животным изнеможением. В какой-то момент, когда вождь в очередной раз с рычанием излился внутрь неё, её мир окончательно померк, и она провалилась в глубокий обморок.
Когда закатное солнце окончательно скрылось за горизонтом, Даша и Саша, поспешили к алтарям освобождать Катю.
Они увидели Катю, все еще привязанную к алтарю. Она была бледной, как смерть, покрытой потом и следами масел. Но больше всего их поразило состояние её тела. Она была абсолютно беспомощна. Когда девушки начали развязывать путы, они
Просто Галочка.