знала донну Лючию с детства — она всегда была скромной и богобоязненной. Где это она успела?
— Если вы хотите, чтобы вас полюбил видный синьор, такой как дон Джулио, например, — продолжала Лючия, — то вам тоже стоит кое-что уметь. Иначе он уедет, и вы останетесь ни с чем.
Она посмотрела на нас внимательнее.
— А вы вообще мужской орган видели? Или держали в руках?
Лаура опустила глаза, Виоланта пожала плечами. Я промолчала, чувствуя, как горят щёки.
— Я видела, — вдруг тихо сказала Изольда. — И держала.
Она покраснела до самых корней волос. От тебя-то я такого и ожидала, — мелькнуло у меня. — Кто бы сомневался.
Лючия улыбнулась.
— Вот и славно.
Тут она заметила Ксаверия. Он стоял у грядки, высокий, загорелый, с густыми тёмными волосами, и поправлял что-то в земле широкими руками.
— Прекрасно. Такой нам и нужен. Он никому не скажет. Я вам на нём кое-что покажу.
— Ты-то откуда всё это знаешь? — не удержалась я. — С кем успела?
Она только улыбнулась и ничего не ответила. Жестом подозвала Ксаверия. Он подошёл послушно, как всегда. Донна Лючия взяла его за руку и повела к пристройке. Я почувствовала, как снова краснею, а между ног стало ещё жарче: ведь именно здесь Ксаверий грешил с сестрой Розиной. Оглянулась на остальных. Виоланта смотрела в сторону, Изольда — себе под ноги. Уши у обеих были красные. Лишь Лаура смотрела прямо. Мне показалось, что тайну сестры Розины раскрыла не я одна.
Внутри царил полумрак, пахло деревом и землёй. Донна Лючия жестом велела Ксаверию встать у стены, развязала шнурок на его штанах и спустила их. Орган у него уже начал наливаться — толстый, с тёмной головкой. Без всякого смущения она обхватила его ладонью, несколько раз медленно провела вверх-вниз, и он полностью затвердел, став ещё крупнее. Потом отступила чуть в сторону.
— Смотрите, — спокойно сказала она, будто показывала нам новое платье. — Подойдите ближе, не толпитесь в дверях.
Мы несмело подошли. Лаура закусила губу, Виоланта смотрела не отрываясь, чуть приоткрыв рот. Лючия не переставала нас удивлять. Убедившись, что мы не сбежали, она опустилась на колени перед простолюдином и взяла его член в рот, начав двигать головой. Мы замерли. Я и подумать не могла, что моя старая подруга способна на такое грязное, бесстыдное дело. Но между ног становилось всё горячее, и я не могла отвести от неё взгляд. Она работала языком, иногда выпускала, облизывала головку и снова брала глубже, рука её скользила по стволу. Ксаверий стоял неподвижно, только дыхание у него участилось, а бёдра едва заметно напрягались.
Лючия выпустила его и вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Вот так, — сказала она спокойно. — И невинность сохранишь, и дитя не нагуляешь. И мужчины от вас в восторге будут. Теперь ваша очередь.
Как? Она действительно ждёт, что и мы тоже так сделаем? Что я возьму это в рот?
Но тут вперёд шагнула Изольда. Опустилась довольно ловко на колени, взяла его в руку и обхватила губами. Двигалась уверенно, не торопясь, язык её скользил по стволу. Я смотрела и думала, что она уже делала это раньше. Когда она отстранилась, на губах у неё блестела слюна, а взгляд был спокойный.
А за Изольдой последовала и Виоланта. И, к моему удивлению, действовала она хоть и не так уверенно, как Изольда и тем более Лючия, но и не совсем неумело. Язык её обводил головку, пальцы сжимали ствол у основания. Ксаверий чуть подался бёдрами вперёд. Виоланта
Здравствуй, утро!