Ах так? Эти две путы думают забрать у меня дона Джулио? Не на такую напали.
Между ног пульсировало всё сильнее. Решившись не уступать развратным девицам, я тоже опустилась на колени. Впервые я держала в руках мужской член. Он был горячий и твёрдый, с гладкой кожей. Я несмело взяла его в рот и попыталась повторить увиденные движения. Получалось неловко, зубы задевали, но Лючия тихо подсказала: глубже, языком снизу, рукой помогай. Я послушалась. Во рту было полно, вкус солоноватый, чуть горький. Когда я отстранилась, сердце колотилось, а между ног горело.
Лаура, будучи последней, видимо, не нашла в себе решимости отказаться. Она дрожала, брала только головку и почти сразу выпускала, краснея всё сильнее. Лючия не торопила её, только положила руку ей на затылок и мягко направляла.
Наконец Лючия вновь опустилась на колени. На сей раз она двигалась быстрее: рука и рот работали слаженно. Порой она выпускала член и медленно облизывала его по всей длине. Ксаверий напрягся, дыхание его сделалось тяжёлым. Лючия чуть отстранилась. Густые вязкие струи ударили ей прямо в лицо. Она не отвернулась — напротив, ловила их открытым ртом, высунув язык. Когда орган садовника опал, лицо девушки было залито семенем: белая жидкость стекала по щеке, подбородку и губам. Лючия провела пальцем, собрала её и медленно облизала, глядя, как мне показалось, прямо в глаза.
Поднявшись, она шагнула к нам. Я даже не сразу поняла, что она намерена делать — теперь от моей подруги можно было ожидать чего угодно. Когда она успела стать столь бесстыжей и развратной? Ещё прошлой весной, когда я видела её в последний раз, она была совсем иной. И тут Лючия поцеловала Изольду прямо в губы. Два сапога — пара: та ответила почти сразу. Потом обернулась к Виоланте, и та тоже не стала противиться. За Виолантой настала моя очередь. Как ни было мне мерзко и страшно, но если они так могут, то и я смогу. Закрыв на всякий случай глаза, я отозвалась на поцелуй. Её язык настойчиво проскользнул сквозь мои неплотно сжатые губы. Я почувствовала вкус мужского семени — тёплый, немного странный, чуть горьковатый. Не столь ужасный, как я опасалась. Закончив поцелуй, Лючия пристально посмотрела на меня, словно проверяя, проглотила ли я. Лаура попыталась было отвернуться, но Лючия всё равно коснулась её губ, и та не отстранилась до конца.
Ксаверий тем временем уже завязывал штаны. Лючия поправила платье, вытерла лицо платком и улыбнулась.
— Ну вот, — сказала она. — Видите, это было не так уж и страшно. Теперь знаете, как и себя соблюсти, и мужчине приятное сделать.
Мы вышли из пристройки и направились обратно. Я шла молча, всё ещё чувствуя вкус во рту. Между ног было горячо и влажно, бёдра сами собой сжимались. Лючия болтала о чём-то лёгком, будто ничего не случилось. Лаура глядела себе под ноги, а Виоланта с Изольдой с готовностью поддерживали её весёлую болтовню.
Как она смогла так быстро измениться? И платье на ней, да и на её матери, баронессе Изабелле, было куда более открытым, чем раньше. Неужели и я стану такой? Что скажут отец и мать? Наверное, ничего — если не узнают. А что знают про Лючию донна Изабелла и синьор Антонио? И не он ли причина таких перемен? Я уже поняла, что новый барон очень непрост. Но ладно, о нём пока думать рано. Он скоро уедет, а меня — точнее, нас, хотя нет, я уверена, что именно меня — ждёт дон Джулио. От всего, что только что произошло, жар
Герман и Эдик