спокойно сказала она. — Я тоже так делаю. Все мы так делаем. Кроме разве что Лауры. А сестра Бенедетта... она даже научила меня кое-чему ещё.
Я молчала, не зная, куда деть глаза. Виоланта села рядом, наклонилась и осторожно поцеловала меня. Потом ещё раз — уже глубже. Я несмело ответила. Странно было целоваться с соседкой по дортуару. Её тонкие изящные пальцы развязали шнуровку платья, скользнули под сорочку и легли на грудь. Она осторожно сжала сосок, потом чуть покрутила его между пальцами. Я тихо вскрикнула.
— Вот так, — прошептала она. — Сестра Бенедетта говорит, что так ещё приятнее. И я с ней согласна.
Её рука скользнула ниже, под платье, нашла моё стыдное место — влажное, горячее — и принялась мягко, но уверенно его ласкать. Я задрожала. Это было неправильно, но после всего, что я видела, уже почти не имело значения. Увидев, что я подаюсь навстречу её пальцам, Виоланта приподняла платье выше, раздвинула мне колени и склонилась между ними. Тёплый язык коснулся меня — сначала легко, потом смелее. Другая рука продолжала ласкать грудь. Я вцепилась в простыню, запрокинула голову. Наслаждение нарастало, пока наконец не пронзило всё тело. Я задрожала и тихо застонала.
Виоланта выпрямилась, вытерла губы и легла рядом. Я лежала, тяжело дыша, и не знала, что и думать. Мне понравилось. Очень. Но смущение жгло сильнее любого стыда, что я испытывала прежде.
Я всё ещё думала об этом, когда подошла к парлаторио. За последние недели я успела понять, что от аббатисы можно ожидать куда большего, чем я предполагала.
По пути я нагнала Лауру. Она обернулась ко мне:
— Ты знаешь, зачем нас позвали?
— Барон приезжает. Все только об этом и говорят. Ты что, не слышала? — сообщила я ей этот всем известный секрет.
Матушка Матильда уже ждала нас; рядом стояла сестра Констанца. Вскоре подошла донна Виоланте, а последней появилась Изольда. С нею была сестра Бенедетта — похоже, она как раз закончила собирать нас по всей обители.
Аббатиса дождалась, пока мы перестанем шептаться, и оглядела нас тем быстрым, цепким взглядом, каким обычно проверяла, всё ли сделано как следует: у кого съехал платок, кто мнёт рукав, кто опять явился последней.
— Сегодня нашей обители оказана большая честь, — торжественно объявила она. — Нас пожелал посетить синьор барон. И прибудет он не один.
По голосу Матильды можно было подумать, будто речь идёт едва ли не об архиепископе. Я уже решила было, что сестра Бенедетта всё-таки не зря напускала таинственность, когда со стороны ворот донёсся стук копыт.
Во двор въехал целый конный отряд.
Впереди держался дон Антонио; рядом с ним ехали баронесса Изабелла и синьорина Лючия, а следом — человек восемь или девять вооружённых всадников. Двое были закованы в железо с ног до головы, только забрала на шлемах держали поднятыми; прочие были защищены попроще, но тоже добротно.
Оружия хватало у всех: копья, мечи, арбалеты, даже четыре аркебузы. Было ясно — после недавнего покушения синьор Антонио больше не ездил без серьёзной охраны.
Одного из двух латников я узнала. Он приезжал с бароном ещё осенью. Кажется, его звали Гильермо. Второго я прежде не видела.
Сам синьор в седле держался прямо, но как-то слишком неподвижно. А когда пришло время спешиваться, я поняла, что слухи о его ранах не преувеличивали.
Один из людей сразу оказался рядом. Дон Антонио осторожно перекинул ногу через круп коня и, опираясь на оставшуюся в стремени, медленно спустился на землю. Его придержали за локоть. Барон на мгновение замер, явно щадя раненую ногу, и только потом выпрямился. По лицу его скользнула короткая гримаса боли.
секс после ссоры