Восточные войны стоили немалых денег, потом пришлось выкупать людей, попавших в руки корсаров, прибавились и другие семейные обязательства.
— Слава Богу, имя от этого не становится менее древним, — заметил Джулио. — А вот кошель, увы, становится легче.
Все засмеялись.
— Потому мой родственник и решил поискать счастья на Сицилии, — добавил дон Антонио. — Удачный брак иногда поправляет дела лучше удачного похода.
Джулио улыбнулся.
— При условии, что девушка из достойной семьи, хорошо воспитана и сама не сочтёт меня слишком уж бедным приобретением.
Он сказал это шутливо, но смысл был ясен даже мне.
Знатное имя у него имелось. Не хватало только солидного приданого.
И, судя по тому, как смотрели на него Виоланта и Изольда, далеко не одной мне дон Джулио пришёлся по душе. Даже Лаура слушала его с необыкновенным вниманием.
Матушка Матильда вскоре опять нашла предлог заговорить с ним. Джулио почтительно ответил — и тут же продолжил прежний разговор с нами.
Аббатиса замолчала.
И тут меня осенила одна неприятная мысль.
Уж не понравился ли он ей самой?
После всего, что я успела узнать о матушке Матильде, удивляться особенно не приходилось. Но всё же — падре Сальваторе ей, выходит, мало? Теперь ещё и дон Джулио?
Нет уж. Ему, между прочим, ищут молодую и богатую невесту, а не старую аббатису.
Я исподтишка покосилась на неё. Нет, смотрела она на него определённо слишком часто.
Это начинало меня раздражать.
Разговор продолжался ещё некоторое время. Джулио успевал уделить внимание каждой из нас: шутил с Лаурой, расспрашивал Виоланту, говорил что-то приятное Изольде и то и дело возвращался ко мне.
Когда он передавал мне блюдо со сладостями, его пальцы на мгновение коснулись моих. Не дольше, чем у остальных. Но от этого касания у меня вдруг перехватило дыхание — коротко, резко, будто я споткнулась.
Он уже смотрел на Лауру и что-то ей говорил. Я так и не поняла, заметил ли он.
Очень скоро мне стало казаться, что с остальными он всё-таки чересчур любезен.
Наконец Лючия поднялась со своего места.
— Матушка, если позволите, я ненадолго украду девушек. Пройдёмся по саду и поболтаем о своём.
Матильда рассеянно кивнула, и мы одна за другой поднялись из-за стола.
В саду Лючия сразу повела разговор о синьоре Джулио.
— Ну как он вам? — спросила она с улыбкой. — По-моему, ужасно хорош. Красивый, воспитанный, говорит приятно... Я бы, пожалуй, и сама влюбилась, если бы мне не велели даже не думать о нём в таком смысле.
Девушки засмеялись. Я тоже, хотя отчего-то сразу захотелось спросить, кто именно ей это запретил и зачем вообще понадобилось запрещать.
Лючия между тем продолжала расхваливать Джулио — какой он обходительный, как хорошо держится, сколько всего видел. Я слушала и всё больше ловила себя на том, что мне не особенно нравится даже сама мысль о том, что синьор Джулио мог понравиться ещё и ей.
Пока она говорила, я вдруг почувствовала странное волнение. Между ног стало тепло, как тогда, когда я подсматривала за падре Сальваторе. Краем глаза заметила, что Виоланта то и дело одёргивает платье, а Лаура покраснела и отводит взгляд. Только Изольда казалась спокойной, но и она дышала чуть чаще обычного. Значит, не одной мне синьор Джулио пришёлся по душе.
Лючия замедлила шаг.
— Знаете, — сказала она задумчиво, — мужчинам, особенно таким, как синьор Джулио, часто нравятся не скромные, а страстные девушки. И совсем не обязательно отдавать свою девичью честь, чтобы доставить им удовольствие. Есть и другие способы. Я их знаю.
Она чуть склонила голову набок, словно прислушиваясь к нашей реакции, и улыбнулась.
Мы переглянулись. Лаура смутилась, Виоланта приподняла бровь. Я же была поражена. В отличие от них, я
Конь и армейский друг. Часть 3