Потом накинула сорочку, задула свечу и легла к себе. Я ещё какое-то время лежала в темноте и думала о завтрашнем дне. О том, почему Джулио всё-таки должен выбрать меня. Пока меня наконец не сморил сон.
На следующий день дон Джулио опять приехал почти сразу после завтрака. Матушка Матильда внезапно объявила, что, мол, уже убедилась в благовоспитанности нашего гостя и нет никакой нужды утруждать сестру Констанцу, заставляя её ходить за нами по пятам.
Неожиданная покладистость строгой аббатисы меня немного удивила. Думаю, остальных тоже. Да и саму сестру Констанцу, пожалуй. Но дарёному коню в зубы не смотрят, а спорить с собой Матильда давно уже всех отучила. Так что мы, весело болтая, с удовольствием отправились на прогулку впятером.
В саду, как обычно, работал Ксаверий. Почти поравнявшись с ним, наш ухажёр вдруг замедлил шаг и даже перебил Изольду, которая как раз что-то увлечённо ему рассказывала:
— Работящий малый. И почему вы с ним так строги?
— Строги? — вырвалось у меня. — Да с чего вы взяли?
— Так ведь он собирается покинуть вас со дня на день. И, очень похоже, в спешке.
— Ксаверий? Покинуть?! — загалдели Виоланта с Изольдой. — Дон Джулио, да кто же вам такую ерунду сказал? Он же и не думает никуда уходить!
Я бросила быстрый взгляд на героя нашего необычного разговора, спокойно рыхлившего грядку. Как и следовало ожидать, он занимался своим делом, не обращая на нас никакого внимания.
— Ну как же, — ответил Джулио. — А зачем он тогда, если не собирается бежать, припрятал свёрток с одеждой вон в той пристройке, в дальнем углу, под досками? И зачем зарыл деньги под старой оливой, справа от этой аллеи?
— Откуда у него деньги?
— Вот чего не знаю, того не знаю. Может, свои, а может, украл где.
Он повернулся к садовнику.
— Ксаверий, любезнейший, не сочтите за труд, принесите лопату и выкопайте ваш клад. Синьоринам ужасно любопытно на него посмотреть.
Ксаверий замер. Замер?!
— Ну же, что ж вы так, будто не слышали? Лопата, старая олива. Мы подождём. Мне хотелось бы выяснить, не изволили ли вы позаимствовать эти монеты у сей скромной обители.
Садовник вдруг рухнул на колени.
— Синьор, не губите! Не крал я эти деньги, мои они! Не губите, синьор!
Я в полном ужасе смотрела на белые как мел лица подруг. Ксаверий говорил! Святые угодники...
В голове вспыхнуло сразу всё: я на коленях, его толстый член у меня во рту, солоноватый вкус, поцелуй с Лючией и то, как она вливает мне в рот его семя. А в ушах звучит её уверенный голос: «Такой нам и нужен. Он никому не скажет». Какая же я была дура, что тогда ей поверила. Пресвятая Дева Мария, Лючия, во что ты меня втравила!
Джулио улыбнулся, не обращая внимания ни на наше смятение, ни на ужас Ксаверия, словно ничего удивительного не произошло.
— Полно, любезный, что ж ты так переполошился-то? Встань. Раз говоришь, что не крал, я верю. Вижу, сердце у тебя доброе, душа честная. Разве что посоветую отложить странствия. Успеешь ещё повидать белый свет. Да и сестра Розина к тебе ведь очень привязалась, я знаю. Ты же не хочешь ее расстроить, верно?
При этих словах он вдруг слегка повернул голову и с лёгкой полуулыбкой посмотрел на пристройку у стены. Ту самую! Где Ксаверий обычно и прелюбодействовал с Розиной. Откуда Джулио это мог знать?! И что еще он знает? Господи, господи, господи помилуй! Я перехватила взгляд Виоланты, тоже заметившей куда посмотрел Джулио. Такого смятения, как в её глазах, я не видела,
из эротической классики или ненаписанная эротика . Гардемарины. продолжение.