пожалуй, никогда. Хотя, будь у меня сейчас зеркало, может, и увидела бы.
Ксаверий попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь бульканье. С колен он так и не встал. Ещё чуть-чуть — и бедняга и вправду лишится дара речи. Я мельком подумала об этом почти со злорадством и тут же себя одёрнула.
— Тебе ведь и здесь неплохо живётся, — спокойно продолжил Джулио. — Я бы не советовал тебе искать лучшей доли. А насчёт остального...
Он обернулся к нам.
— Ну что ж, синьорины, прошу прощения за нескромность, но, надеюсь, мы не станем выдавать нашего бедного Ксаверия? Ведь он никому, по сути, не причинил зла. Он молчал всё это время, и, хотя у него наверняка найдётся немало занимательных историй, я полагаю, вы не слишком огорчитесь, если он будет молчать и впредь. Так, право же, будет лучше для всех.
Я отчаянно закивала, остальные тоже. Изольда кивала так усердно, что казалось, голова у неё сейчас оторвётся.
— Ну и прекрасно. Эй, Ксаверий, встань же наконец. А, моя милая Изольда, извиняюсь, что тебя тогда прервал, это было невежливо с моей стороны. Надеюсь, ты меня простишь? Что ты говорила?
Несмотря на все попытки синьора Джулио, беседа больше не клеилась. Ещё бы! Меня бросало то в жар то в холод. Что теперь будет? Святая Агата, помоги мне! Зачем, зачем я послушала Лючию и пошла в ту чертову пристройку? И почему я не отказалась? Хотела не ударить в грязь лицом, показать что я не хуже этих пут, Лючии, Виоланты и Изольды? Вот и показала. Пресвятая Дева! Вдруг Ксаверий, несмотря на обещание, вздумает кому-нибудь рассказать? Или, упаси Господи, уже рассказал самому Джулио? Или расскажет? Милостивый Иисусе!
Остаток дня прошёл как в тумане. Я почти не помнила, о чём мы говорили и что ели за обедом. Перед глазами всё стоял Ксаверий — и его толстый член с тёмной головкой, прости Господи. Остальные, кажется, чувствовали себя не лучше. Лаура и вовсе не проглотила ни крошки.
Вечером, едва за нами захлопнулась дверь спальни, мы с Виолантой заговорили наперебой. И я, и она спешили выплеснуть всё, что накопилось после той злополучной прогулки.
— Как Джулио всё это пронюхал? — воскликнула Виоланта. — Про деньги, про одежду? И откуда он знает про сестру Розину?
— А мне-то почём знать? — огрызнулась я. — Может, эта самая сестра Розина ему и разболтала. А может, ангел с небес спустился и поведал. Какое это имеет значение? Что ещё ему известно? И ты сама откуда про сестру Розину узнала?
— Да оттуда же, откуда и ты, полагаю. Увидела случайно как она садовника в ту пристройку тащит. Но сейчас не до её бед. Ты понимаешь, что этот мерзавец Ксаверий уже мог ему про нас все рассказать? А если ещё не рассказал, то расскажет. Ты же видела, как он спрашивает.
Я похолодела. Виоланта была совершенно права. Расспрашивать дон Джулио, как оказалось, умел превосходно. Немого разговорил.
— Господи, Виоланта! Да что же он тогда о нас подумает?
— А сама-то как считаешь?
Вот тебе и подруга! Умеет же утешить!
Ночью я сначала долго не могла заснуть, а потом часто просыпалась. Дурные мысли лезли и лезли в голову. Нет, так больше нельзя. Нужно было непременно объясниться с Джулио. Наедине.
Утром я незаметно сбежала с завтрака и проскочила на галерею, высматривая, когда же он наконец появится. Наверное, святой Калоджеро всё-таки внял моим молитвам, потому что Джулио действительно появился раньше обычного. Слава тебе, Господи! Сёстры ещё трапезничают, значит, время у меня есть. Я кинулась к нему.
Истории из моей жизни - 1. Переезд