по будням там никого, бабушка с июля живёт у её мамы, соседи приезжают по субботам копать картошку. Сергей засомневался. Всё-таки бабушкин дом, её фотографии на стенах.
— Фотографии снимешь, — сказала Ира. — Ты же всё равно туда поедешь всё проверять, я тебя знаю, ты будешь розетки нюхать. Зато там калитка прямо в лес, и пруд у въезда, и машину у пруда никто не заметит, там рыбаки вечно стоят. Ты же у пруда будешь?
— У пруда. Оттуда до калитки три минуты. Я проверю.
— Он проверит, — сказала Ира потолку. — Он проверит, сколько секунд.
Лагутину место понравилось. «Значит дача. Среда в шесть. Приезжай раньше и чтоб без мужа и без фокусов. Телефон отдашь, знаю я вас, всё записываете». И через минуту: «В юбке приходи».
— В юбке, — сказал Сергей.
— Это он чтобы задирать. Не смотри так, я его насквозь вижу. Он думает, что он хитрый. А он не хитрый, он экономный, ему пуговицы лень расстёгивать.
— И резинка, — сказал Сергей. — Что бы он там ни говорил.
— Ну Серёж. Я что, первый раз? Пачку в карман положу. В юбке есть карман, я специально такую возьму, серую, у которой карман.
Про телефон думали дольше. Без телефона она не сможет написать. Но если спорить, Лагутин заподозрит, и никакой среды не будет, а фотография поедет к дяде Коле. Сергей сидел на подоконнике и считал вслух, а Ира ходила по комнате и перебивала. Договорились так: если она не напишет до десяти вечера, он едет сам. Стучит в калитку и говорит, что бабушка послала выключить холодильник.
— До десяти, — сказала она. — Четыре часа. Это много или мало? Это много. Нет, это мало. А если он...
— В десять я стучу в калитку.
— Ладно. Ладно, в десять. Ты только не опоздай, как Стёпа.
Вечером, когда торговаться было уже не о чем, Сергей сел на подоконник с ногами и сказал то, о чём думал с той ночи:
— Я могу камеру поставить. Одну, маленькую. Я людям каждую неделю ставлю. Буду видеть, если что.
Ира остановилась посреди комнаты.
— Нет.
— Почему?
— Ну потому что. Ну потому что я буду про неё помнить. Я буду всё время думать, где она висит, и смотреть туда, а он заметит. Он подозрительный. Он у нас на кухне под раковину заглядывал, проверял, не течёт ли, хотя ничего не текло. — Она подошла и встала между его коленей. — И я собьюсь. Я буду не с ним, а с тобой, через эту дырочку. Он сразу поймёт, что я не здесь.
Она взялась за его колени, и пальцы у неё были холодные.
— Без камер, — сказал он.
— Обещаешь?
— Без камер.
— Хорошо. — Она выдохнула. — А теперь покажи, как он это будет делать.
— Что?
— Ну Лагутин. Ты же с ним дольше говорил, когда ключи отдавали. Покажи.
Сергей слез с подоконника. Встал, как стоял Лагутин в прихожей, расставив ноги, сунув руки в карманы, и сказал, не повышая голоса:
— Значит так, Ирина.
Ира фыркнула в кулак.
— Значит так, — повторил он и шагнул к ней. — Допрыгалась.
— Серёж, он не так, он ниже, ты присядь, он вот тут тебе будет, — она показала себе на подбородок, — и он не шагает, он...
Он собрал её волосы в кулак и сжал. Не сильно, но так, что голова у неё запрокинулась, и она замолчала, не договорив. Глядела на него, запрокинув голову, приоткрыв рот. Он надавил ей на плечо, и она села на край кровати.
Деликатес (свободный перевод)