подняла голову от бледного лица Даниила, ее глаза блестели от сдерживаемых слез, но голос звучал на удивление твердо. Она посмотрела на пожилого мужчину в кожаном жилете, в котором сразу угадала лидера этой общины.
— Пожалуйста... помогите ему, — тихо, но отчаянно попросила Ксения, обращаясь к старейшине. — Он вытащил меня из самой середины радиоактивной лощины. Если бы не он, мы бы оба остались там.
Лука молча кивнул рослой девушке-дозорной, и та тут же принесла с полки флягу с чистой водой и тканевую повязку, смоченную чем-то. Старейшина неспешно подошел к топчану, присел на деревянный табурет рядом с Ксенией и положил свою тяжелую, мозолистую руку на запястье Даниила, проверяя пульс.
— Пульс слабый, но ровный, — успокаивающе произнес Лука глубоким, рокочущим голосом. — Жить будет. Организм сильный, хоть и истощен до предела. Наши лекари поставят его на ноги за пару дней.
Ксения с облегчением прикрыла глаза, чувствуя, как от сердца отлетел самый страшный камень. Она аккуратно отерла влажной тряпочкой грязь со лба Даниила.
— Спасибо... — выдохнула она.
— Не благодари раньше времени, дочка, — мягко, но серьезно возразил Лука, переводя на нее внимательный взгляд своих выцветших, но зорких глаз. — Здесь, в сердце Пустоши, каждый чужак — это риск. За вами кто-то шел? Вряд ли простые мародеры полезут через мертвый овраг.
Ксения сжалась, чувствуя, как внутри снова поднимается липкий страх перед механическим миром, от которого они бежали. Она посмотрела на седого старика и решила сказать всю правду — здесь, среди этих свободных людей, у них не было выбора.
— Нас преследуют ликвидаторы, — тихо произнесла Ксения, обхватив плечи руками. — Из Верхнего города. Мы сбежали из подземного секторного комплекса... Мы нарушили их законы. Для них мы — «неучтенный элемент».
В палате на секунду повисла звенящая тишина. Рослая девушка-дозорная, стоявшая у входа, недовольно цокнула языком, а Лука тяжело вздохнул, поглаживая седую бороду.
— Ликвидаторы... — медленно произнес старейшина, качая головой. — Давно они не совались к нашим рубежам. Значит, за вами идет серьезная охота. Скажи мне, девочка, что такого вы сделали, раз Системные ищейки подняли на уши весь сектор и бросили по ваши души боевые машины?
Ксения помедлила лишь долю секунды. Она бросила взгляд на спящего Даниила, затем инстинктивно прижала ладонь к животу, где зарождалась их новая, запретная для всего мира жизнь, и подняла на Луку прямой, несгибаемый взгляд.
— Мы живые, — ответила Ксения твердо. — И мы ждем ребенка. В их стерильном мире это смертный приговор для обоих. Но мы хотим жить свободно.
Лука внимательно посмотрел на нее, и в его суровых глазах на мгновение мелькнуло глубокое, почти отеческое понимание.
К вечеру, когда свинцовое небо Пустоши окончательно потемнело, в центре лагеря общины «Свободной Воли» вспыхнул гигантский костер. Вокруг пламени собрался Совет — три десятка закаленных жизнью людей, чьи тени плясали на сухих бетонных стенах карстовой котловины.
Даниил, едва пришедший в себя после глубокого истощения, сидел на скамье у медицинского модуля, опершись плечом о Ксению. Он все еще был бледным, но в его глазах горела жизнь.
Мнения членов Совета разделились почти поровну, и споры не утихали больше часа.
— Это безумие! — чеканил один из старших дозорных, указывая рукой в сторону заката. — Ищейки Верхнего города и тяжелые боты не остановятся на границе мертвого оврага! Если они вычислят, что чужаки у нас, они выжгут весь наш пятак дотла! Наша община создавалась, чтобы выжить, а не чтобы принимать на себя удар всей карательной машины!
— А ты загляни в глаза этой девчонке! — громко возразила рослая воительница Марта, подступая к
Раб для Госпожи с шикарным достоинством