не менее, ощущалась сладостью. Это был вкус её собственного падения.
«О, Боже... — думала она, продолжая ласкать его член языком. — Я ведь должна ненавидеть это. Должна чувствовать отвращение. Презирать себя».
Алиса словно провалилась в транс. Рот наполнялся густым, тягучим вкусом, который становился всё более насыщенным и глубоким. Язык стал тяжелее, словно налился свинцом, а на его кончике появилось чувство приятного онемения.
«Но почему же так... хорошо? — думала она в панике. — Почему моё тело не сопротивляется? Оно... хочет этого. Почему это кажется мне таким естественным? Как будто я всегда ждала этого момента».
Сознание отключалось. Она перестала быть Алисой Германовной, и представила себя просто телом. Из этого оцепенения её вывела Ярослава. Она взяла её руку и поднесла к основанию члена.
— Помогайте себе руками, Алиса Германовна. — Услышала Алиса очередную команду.— Слегка подрачивайте ствол. В сочетании с языком ему будет особенно приятно.
Пальцы Алисы сомкнулись вокруг члена. Она начала водить рукой вдоль ствола, ощущая жар и упругость этого великолепного члена в своей ладони. Чистый кайф от осознания блядской сути своих действий, как крепкое вино, ударил Алисе в голову.
Рука, двигающаяся вверх-вниз, язык, облизывающий головку, губы, смыкающиеся вокруг ствола. Она чувствовала себя частью единого механизма, который работал так слаженно, будто она всю жизнь только и делала, что насасывала члены школьников.
Алиса с интересом отметила, что ей нравится руководство Ярославы. Ей нравилось, что ей говорят, что и как нужно делать. Вся эта ситуация, когда её заставляли делать минет под строгим надзором «наставницы», казалась ей чем-то нереальным.
Словно она оказалась главной героиней низкопробного порнофильма. Можно было не думать и не принимать никаких решений. Просто подчиняться.
Это приносило облегчение. А ещё освобождало от ответственности, от вины и моральных принципов. Никаких мучительных размышлений о добре и зле. Только ритм. Только его член в её руке и во рту. Ведь у неё было оправдание: её заставили.
Она отсасывает не по своей воле. Не потому что она хочет или ей нравится, а лишь под грузом обстоятельств. Если порноактрисы занимаются этим, потому что это их работа, то Алиса сосала, потому что это был её долг перед самой собой и своей семьёй, которую она отчаянно хотела сохранить.
«Инструкции Ярославы мне не нужны, — самоуверенно размышляла Алиса. — Я и так знаю, что нужно делать. Я знаю, как доставить удовольствие мужчине. Но почему-то сейчас, когда меня учат, когда я подчиняюсь... это возбуждает невероятно. Никогда не думала, что это может быть так... приятно».
Подчинение стало тем наркотиком, который медленно, но верно проникал в её кровь. Он разливался по её телу пьянящим экстазом, заставляя забыть о первоначальной цели.
***
Ислам всё это время наблюдал за ней, не проявляя никаких эмоций. Его холодный, оценивающий взгляд скользил по фигуре Алисы, стоящей на коленях.
Он не торопил её. Ему больше не нужно было доказывать свою власть над ней. Он видел её насквозь и понимал, что она чувствует. И это понимание делало его власть абсолютной.
— Ты заметила, как он смотрит? — прошептала Ярослава, наклоняясь к уху Алисы, но Ислам прекрасно её слышал — Он не волнуется. Он знает, что ты никуда не денешься. Я знаю этот взгляд... — продолжала нашептывать Ярослава. — Он так смотрит, потому что ты уже наша. Ты давно уже наша. Верно, Алиса Германовна?
Алиса вздрогнула. Ярослава попала в точку. Алиса действительно чувствовала этот взгляд на себе. Он проникал под кожу, вскрывая все защитные слои, где скрывались её самые постыдные желания.
Каждая секунда, проведённая на коленях, приближала Алису к
Такси