лицо и холодные глаза. Но теперь в них была не только сытость, но и одобрение. И этот знак придал ей новых сил.
Она задвигалась быстрее, с большей отдачей. Тело включилось в работу на полную мощность. Плечи и бёдра синхронно задвигались в новом ритме. Алиса чувствовала, как её собственное возбуждение росло в ответ на это служение.
Ярослава направила её руку на яйца Ислама, так чтобы ладонь захватила мошонку. Алиса сжала этот теплый мешочек и ощутила тонкую, морщинистую кожу с редкими волосками.
Под ней перекатывались полные жизни яйца, похожие на круглые камешки. Она оценила их тяжесть и упругость, и с удивлением отметила, что они кажутся ей красивыми. Если конечно абстрагироваться от того, кому они принадлежали.
— Пока сосёте, ласкайте яички, как будто перебираете чётки, — сказала Ярослава с насмешливой интонацией, понимая, что последует дальше. — Только давите не сильно. Мужчине должно быть приятно, а не больно. Всё хорошо в меру.
Алиса кивнула, и не вынимая член изо рта, начала двигать рукой, как будто действительно перебирала чётки. Сначала робко, словно прикасаясь к чему-то запретному, а потом смелее, не переходя грань, где давление может перейти в боль. Она ритмично сжимала и отпускала мошонку, и кожа от её прикосновений постоянно натягивалась и расслаблялась.
Ислам пытался и дальше изображать равнодушие, но его дыхание стало глубже, а взгляд затуманился. И это не ускользнуло от Алисы. Его веки чуть приспустились, а зрачки затянулись неуловимой дымкой.
Она демонстративно медленно, смакуя, лизала его член и гладила яйца, впервые за весь вечер, испытывая чисто женское удовлетворение. Она всё таки достучалась до этого истукана. Её действия имеют значение.
— Теперь поласкайте его яички язычком, — приказала Ярослава, и голос её в этот раз прозвучал серьёзно. — Это очень интимный жест, Алиса Германовна. Он покажет ему, что вы готовы пойти до конца. Что вы не брезгуете ничем.
Алиса остановилась в нерешительности. Член выскользнул из её рта, и она уставилась на Ярославу, чувствуя, как внутри неё растёт протест.
— Я даже мужу яйца не лизала, — заявила она. Это была попытка сохранить остатки достоинства. Последняя линия обороны. — Я не знаю, как это делается. И не уверена, что хочу знать.
Губы её дрожали, а голос был обиженным, как у ребёнка, просящего его не наказывать. Ярослава улыбнулась, глядя на Алису, как на глупышку, которая не понимает своего счастья.
— Ну и зря, Алиса Германовна. Лишаете своего мужа удовольствия. А ведь это так просто. Подарить мужчине минуту абсолютного счастья. И это не требует ни диплома, ни учёной степени. — Она наклонилась ближе, и её дыхание коснулось уха Алисы. — Ничего. Потренируетесь, он вам ещё спасибо скажет. И не только муж. Поверьте, у этой техники огромный потенциал. А пока тренируйтесь на Исламе. Это лучший учитель. Он не будет жаловаться на недостаток техники.
Ярослава замолчала, и с пониманием посмотрела на Алису. Её глаза блестели в тусклом свете, а на губах играла едва заметная улыбка. Она знала, что происходит. Она видела, как Алиса стремительно превращается в шлюху. Из сопротивляющейся в желающую.
Алиса хотела возразить, сказать что-то о границах и достоинстве, о том, что есть вещи, которые она не готова делать. Но слова застряли в горле, потому что она уже понимала: все границы давно нарушены.
Алиса почувствовала, как её щёки заливаются жаром. Она подняла глаза на Ислама. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде она прочитала уже знакомое ожидание. Он ждал её добровольного согласия. Когда она сама переступит через свои принципы и страх.
Любовные материалы