тому, чего он хотел. К её безоговорочной капитуляции.
Она продолжала облизывать головку, уже отчаявшись вызвать в нём, хоть какую-то реакцию. Только пульсирующая жилка под её языком доказывала, что он живой человек.
Ярослава была рядом, и внимательно следила за Алисой. Её задачей было направлять новую подопечную, добиваясь идеального исполнения. Она терпеливо ждала подходящего момента, когда сможет внести нужные коррективы.
И этот момент настал.
— Не зацикливайтесь на одном месте, Алиса Германовна! Монотонность убивает желание. — Сказала Ярослава, подталкивая её к следующему шагу. — Оближите его член, как следует, со всех сторон. Он должен чувствовать, что вы стараетесь.
Алиса послушно сползла вниз языком по члену, облизывая его с боков. Чувствительные венки пульсировали под её губами.
Она провела языком по его задней стороне. Широко высунутый язык прошёлся от самого основания члена вверх, собирая солёный привкус кожи, и на верхушке она снова погрузилась на него ртом.
Голова ритмично задвигалась вверх-вниз, как маятник. Член заполнял рот до предела, скользя по языку и упираясь в горло. Алиса не сводила с Ислама своего презрительного взгляда, продолжая изображать сопротивление.
В блестящих, карих глазах читалось: «Ну что, доволен, подлец? Доволен тем, что превратил меня в шлюху?» Но это была лишь маска, которую она натянула на лицо, для сохранения последней иллюзии собственного достоинства.
Где-то глубоко внутри собственного подсознания, она знала правду. Она сама превращала себя в шлюху. Никакого принуждения уже не было.
Ислам предоставил ей сцену, и она с упоением играла в этом спектакле свою новую роль. Она делала это лично для него. Потому что хотела его одобрения и похвалы.
Хотела услышать, как из его груди вырываются гортанные, животные звуки. Чтобы он, наконец, перестал быть этим бесстрастным наблюдателем, и вцепился в её волосы, задавая нужный ритм. Чтобы он кончил ей прямо в рот.
Она усилила нажим языком, и член под её губами налился ещё большей тяжестью. Она втянула его глубже, касаясь языком задней стороны ствола, и провела по ней влажной дорожкой. Пальцы сомкнулись у основания, сжимаясь и разжимаясь в такт движениям головы.
И тогда Ислам, как будто прочитав её мысли, сделал то, чего она так ждала. Он вдруг качнул бёдрами, и член вошёл глубже, чем она была готова принять. Глубоко в горло, до самого пищевода.
Стенки горла сжались от неожиданности. Глаза защипало от слёз. Дыхание перехватило, но вместо паники Алиса ощутила покой. Как будто именно здесь, на границе удушья, она была наиболее живой.
Ислам неспешно, на удивление нежно, отстранился, оставляя её глотку пустой.
Алиса судорожно вдохнула, кашлянула, и снова потянулась к члену. Она расслабила горло и продолжила сосать, как ни в чем не бывало.
С каждым новым погружением на его горячий член, она всё глубже погружалась в мутные воды неприкрытого порока. Она уже не помнила, кто она и где она. Её личность полностью растворилась в действии.
Довольная Ярослава направляла её движения.
— Так, умничка...— говорила она, подбадривая. — Теперь чуть глубже. Да, вот так. И не забывай про руку. Двигай её синхронно с головой. Они должны работать в паре. Теперь добавь немного вращения головой, как будто рисуешь восьмёрку на его члене. Мужчины обожают эту технику, она стимулирует все нервные окончания одновременно.
Алиса послушно начала вращать головой. Она слушала эти инструкции и просто выполняла. Пальцы сжимали ствол, губы скользили по головке, язык вычерчивал причудливые траектории.
Под чутким руководством Ярославы, она превратилась в инструмент, чьей функцией было только одно: доставить ему удовольствие.
Глаза её были полузакрыты. Сквозь полупрозрачную пелену слёз, образ Ислама казался слегка размытым, почти божественным. Она видела его неподвижное
О сволочах и суках