положила руку ей на затылок и мягко, но неумолимо надавила, опуская её голову к яйцам Ислама. Алиса не сопротивлялась. Член Ислама прошелся по её щеке, а волосы рассыпались по его лобку.
Нос уткнулся в мошонку, и она непроизвольно сделала вдох. Чисто мужской запах, с нотками пота и чего-то животного, ударил в ноздри. Это был запах власти, которая в этот момент перестала быть для Алисой чем-то абстрактным.
— Лижите, Алиса Германовна, — слышался в ушах насмешливый голос Ярославы, который теперь казался голосом её собственной совести. — Лижите. Вы же хотите этого. Я вижу, как вы дрожите.
Преодолев отвращение, хотя это чувство уже было разбавлено странным предвкушением, Алиса высунула язык и провела им по морщинистой мошонке. Кожа там была мягкой, с лёгкой солоноватостью, которая осела на её языке как привкус мужской власти над женщиной.
Она провела языком ещё раз, чувствуя, как внутри перекатываются яйца. Бугристая текстура продавилась под её языком, и Алиса с ужасом осознала, что ей нравится это ощущение.
Она лизала, и её язык скользил по тёплой плоти, собирая скопившуюся там соль и влагу, и ей казалось, что она пьёт его силу.
— Да. Вот так, умничка, — торжествовала Ярослава, и в голосе её звучала искренняя радость. — Видите, как он напрягся? — Она кивнула на Ислама — Ему нравится. Вы делаете это правильно. Теперь не останавливайтесь. Продолжайте лизать, но добавьте руку. Ласкайте его член в такт.
Алиса подчинилась. Её язык продолжал скользить по мошонке, вырисовывая круги и линии, которые она придумывала на ходу. Рука снова сомкнулась вокруг члена. Он был таким твердым, что, казалось, готов был взорваться.
Алиса сделала несколько кругов вокруг правого яичка. Она вела кончиком языка по морщинистой поверхности, очерчивая каждый бугорок и складку. Потом перешла к левому. Оно оказалось чуть податливее, и Алиса задержалась на нём дольше, изучая его форму.
Потом она начала лизать их поочерёдно, проводя языком по всей длине мошонки. От основания члена, где кожа была более грубой и покрытой жёсткими волосками, до самого низа, где она становилась тоньше и чувствительнее. Она двигалась в едином ритме: язык внизу, рука вверху, сжимающая ствол члена в такт слаженным движениям.
Алиса, сама того не замечая, начала получать удовольствие от контроля над процессом. Ощущение власти над мужской плотью с неодолимой силой тянуло её на дно, и она, уже почти не скрывая своей заинтересованности, упивалась своим падением.
— Теперь втяните каждое яичко в рот, — продолжала инструктировать её Ярослава. — Только осторожно. Это не жвачка, Алиса Германовна. Это мужское достоинство. С ним надо обращаться деликатно.— Ярослава сделала паузу, давая Алисе время понять задачу, и добавила с лёгкой усмешкой. — Втягивайте по очереди, по одному, и держите во рту несколько секунд. Пусть он почувствует, как вы их принимаете.
Алиса послушалась. Она провела языком вдоль шва, разделяющего яйца, и почувствовала, как мошонка чуть напряглась, а яйца подтянулись вверх. Она всосала одно яичко, полностью втянув его в рот.
Тёплое и тяжёлое, оно легло на язык, и Алиса прочувствовала всю его поверхность. Оно было гладким и упругим с едва заметной пульсацией, которая отдавалась в зубах.
Алиса задержала дыхание, чувствуя, как яйцо лежит у неё во рту. Язык обвил его, как кокон, и Алиса сжала губы, создавая лёгкое давление, которое заставило яйцо чуть сместиться за щеку.
Это был акт абсолютного доверия со стороны мужчины. Она могла сделать с ним, что угодно: сжать, укусить или раздавить. Но она не сделала этого. Она просто держала его во рту, позволяя стать частью себя.
Приключения в женской колонии