Будучи дипломированным психологом, она получала уроки минета от восемнадцатилетней девушки, и это было так унизительно, что граничило с абсурдом. Её профессиональная гордость и самооценка затрещали по швам.
— У вас же не только рот!
Продолжала Ярослава, и голос её был назидательным, как у преподавателя, который объясняет сложный материал. Они словно поменялись ролями. Теперь Ярослава была профессором, а Алиса нерадивой студенткой, которая должна была выучить этот урок, чтобы получить зачёт.
— Обязательно нужно задействовать и язык, и руки. Это же целое искусство, Алиса Германовна. Мужчины чувствуют, когда женщина делает это с душой.
Она взяла Алису за подбородок, приподнимая её голову. Их лица оказались совсем близко, так, что Алиса смогла рассмотреть каждую пору на коже Ярославы.
Зелёные глаза девушки смотрели на Алису с выражением, которое было одновременно и строгим, и ободряющим. Губы сложились в сочувственную улыбку.
— Ну-ка, откройте ротик и высуньте язык, — сказала Ярослава мягко, но требовательно. — Покажите, что у вас есть.
Алиса машинально повиновалась. Ей больше не хотелось думать и анализировать. Теперь она просто делала то, что ей говорили. Так было проще. Она высунула язык, почувствовав на нём прохладу. На его кончике тут же начала собираться слюна, готовая капнуть вниз.
Картина была до смешного унизительной: ученица держала за подбородок свою шикарную учительницу, рассматривая её язык, как врач, который просит пациента сказать «а-а-а». Более глупого сценария представить было невозможно.
Щёки Алисы залились краской смущения, а на лбу выступила испарина. Каждая клетка тела кричала, что это неправильно. «Ты мать. Ты жена. Ты не должна стоять на коленях и сосать чужой член». Но она уже перестала слушать эти сигналы. Они затихли, как шум города за закрытым окном.
Ярослава внимательно осмотрела её язык, как будто проверяла его на предмет дефектов, и удовлетворённо кивнула.
— Отлично, — сказала она. — Теперь запомните: язык ваш главный инструмент. Вы же психолог, и должны знать, как важно прикосновение. Здесь то же самое.
Ярослава направила голову Алисы, всё так же с высунутым языком, на член Ислама. Это произошло так плавно и естественно, как будто она управляла марионеткой.
— Теперь как следует оближите его головку. Нежно. С чувством. Не торопитесь. Наслаждайтесь процессом. Мужчине приятно, когда женщина ласкает его языком. Это показывает её покорность.
Продолжила Ярослава свой инструктаж, и Алиса вдруг поняла: она далеко не первая, кого эта девушка учит делать минет. Слишком уж уверенно и профессионально она это делала. Ярослава учила и других женщин.
Возможно, своих подруг: Лену, Лизу, возможно, ещё кого-то. А значит Ислам успел создать целую систему, задолго до того, как они взялись за неё. Её случай не был уникальным.
Это осознание принесло Алисе странное облегчение. Ислам и Ярослава создали целую индустрию унижения. Она была просто очередным звеном в этой цепи. И если другие прошли через этот конвейер, значит и она сможет, и не сломается.
— Докажите, что вы готовы служить ему.—Голос Ярославы заставил её вынырнуть из своих рассуждений. — Вы же не просто сосиску обсасываете. Вы доставляете мужчине удовольствие. Не забывайте об этом.
Алиса послушно начала кружить языком вокруг крупной головки Ислама, обводя каждую складочку. Кожа там была гладкой, но с небольшой шероховатостью, как у старого шёлка.
Из уретры выступила новая капля смазки, и Алиса без колебаний слизнула её. Вязкая влага тут же начала таять на языке и растекаться по нёбу, оставляя после себя ощущение абсолютного разврата.
Это был вкус, который она не могла описать словами. Солёненький, с металлическим привкусом и легкой горчинкой, которая на языке, тем
Западня, или случай в деревне