оно живое, — подумала она. — Такое беззащитное. Такое хрупкое. И в то же время, такое мощное. В нём заключена жизнь и вся его мужественность».
Она оттянула плоть на себя, создавая приятное натяжение, и отпустила. Яйцо со звонким хлопком, который отдался эхом в тишине подсобки, выскочило изо рта.
Она повторила всё то же самое с другим яичком, чувствуя, как напрягаются от усилий мышцы её лица.
Ощущения были те же. Тепло, лёгкое сопротивление, когда она втягивала его в рот, и тот же влажный, неприличный звук, когда отпускала.
Потом она начала чередовать лизание с обсасыванием, прислушиваясь к своим чувствам. Яички казались такими беззащитными, а кожа вокруг них такой живой и нежной, что Алиса невольно замедлилась.
Яйца то набухали, то сжимались в ответ на её прикосновения. От осознания, что она держит эту жизнь во рту, и может потревожить её одним неосторожным движением челюсти, её душа трепетала.
Требовалась особенная нежность, чтобы не поранить эту кожу зубами. Острые края её резцов время от времени касались поверхности, но Алиса заметила, что от небольшого давления бёдра Ислама слегка напрягались и сам он непроизвольно закатывал глаза.
Она интуитивно нашла нужную силу сжатия, которая доставляла её мучителю особое наслаждение. Алиса вдруг поняла, что причинять ему боль, значит лишать себя удовольствия получить его похвалу.
В её груди бушевала целая буря эмоций. Унижение, смешанное с ненавистью к этому человеку, который заставил её лизать ему яйца, сплеталось с отвращением к самой себе за то, что позволила себе попасться на их удочку. И всё это формировало невыносимое возбуждение.
Алиса вспотела, ощущая жар во всем теле. По её вискам стекали капли пота. К спине прилипала, пропитанная влагой блузка.
Она тяжело задышала, как будто только что пробежала марафон. Язык скользил по его яйцам с такой нежностью, какой он, возможно, никогда не знал. Руки гладили член с удивительным упорством.
Она растворилась в бесконечном, ритмичном движении. И в этот момент Ислам наконец потерял контроль. Его бёдра едва заметно дрогнули, но Алиса ощутила эту дрожь всем своим телом.
Из его груди вырвался низкий, гортанный рык, которого она так долго ждала.
— Ммм, — выдохнул он, больше не сдерживая удовольствия. — Хорошо. Очень хорошо.
Алиса услышала это и чуть не застонала в ответ. Мышцы влагалища выплеснули очередную порцию влаги между ног, и в груди разлилось горячее, сладкое чувство триумфа.
Она, Алиса Германовна, педагог, мать, неверная жена, которую дома ждал муж, не подозревая, чем она сейчас занимается. Она сделала так, что этот непроницаемый, стальной человек застонал. Она всё таки пробила его броню.
Но триумф её был недолгим.
Ислам, будто осознав, что позволил себе слишком много, грубо схватил её за волосы, отрывая от своих яиц. Затылок обожгла резкая боль, и прежде чем она успела вскрикнуть, он направил член обратно в её рот. Головка упёрлась в губы, и Алиса автоматически открыла рот, принимая его.
Член вошёл глубоко, почти до основания, но она не подавилась. Горло и челюсть уже привыкли к его размерам. Они мгновенно расслабились, пропуская его внутрь.
Он задвигал бёдрами, задавая свой собственный ритм. Совершенно не заботясь, может ли она дышать. Каждый толчок настойчиво заталкивал член в её горло, заставляя Алису рефлекторно глотать здоровенный ствол.
Когда он отпускал её, Алиса словно понимая, чего он от неё хочет, снова припадала языком к его члену и яйцам и старательно вылизывала их, покрывая слюной каждый миллиметр.
Она работала языком вдохновенно, с пугающей самоотдачей, как будто боялась разочаровать его. То брала головку в рот, то спускалась к яйцам, то снова возвращалась
Минет по дороге