меня, как любого молодого парня, всё сильнее интересовал противоположный пол. На этих сборах вместе с нами тренировались взрослые женские команды; всем спортсменкам, о которых пойдёт речь, уже исполнилось восемнадцать. Соседство с гимнастками, пловчихами, волейболистками (кроме баскетболисток — уж очень они были высокими, меня это смущало) будоражило моё мужское воображение.
Иногда я украдкой подглядывал за ними в раздевалках и душевых, благо все спортсмены тренировались под одной крышей. Я не понимал, зачем это делаю: меня словно магнитом тянуло к этим опасным похождениям. Обычно после своих тренировок я задерживался в зале, делал вид, что заматываю кисти или перебираю инвентарь, а потом, когда коридор пустел, пробирался в женскую зону, чтобы хоть краем глаза увидеть обнажённые тела девушек. Сердце колотилось как бешеное — я слышал его в ушах, в горле, в кончиках пальцев, — член вставал колом, но я не мог остановиться.
И как-то я попался. Я тихо вошёл в женскую раздевалку — дверь поддалась без скрипа, и я проскользнул в щель, как вор. Там было безлюдно, но из душевой доносилось журчание воды — ровное, успокаивающее, обманчивое. Я бесшумно прошёл вдоль шкафчиков, стараясь дышать через раз, — металлические дверцы блестели в полумраке, на скамейках валялись чьи-то купальники, полотенца, резинки для волос, — и заглянул в душевую.
Пар стоял густой, тёплый, пахло мылом и чем-то сладким — шампунем, клубничным или ванильным, и этот запах смешивался с запахом мокрого кафеля и разогретого тела. Из десяти душевых леек работала лишь одна. Под тёплыми струями стояла девушка, подставляя своё обнажённое тело воде. Тело было просто зачётное: спортивное, подтянутое, но при этом невероятно женственное. Круглая упругая попка, тонкая талия, длинные стройные ноги — я проследил взглядом каждую линию, каждую впадинку, каждую родинку на её бедре, как будто запоминал карту.
Тёмные мокрые волосы до лопаток струились по спине, прилипая к плечам и шее, и с кончиков прядей срывались капли, падали на пол, разбивались. Лица и груди не было видно — спортсменка стояла ко мне спиной, и от этого неведения у меня внутри всё натянулось, как струна. Мне безумно захотелось увидеть её и спереди, и я сделал несколько шагов вперёд, забыв об осторожности. Кафель оказался скользким, я едва не поскользнулся, но успел схватиться за край кабинки. Вдруг девушка резко обернулась и застыла, уставившись на непрошеного гостя. Я тоже замер, жадно рассматривая её.
А рассматривать было что: красивое яркое личико, тёмные большие глаза — они смотрели на меня без испуга, скорее с любопытством, с каким смотрят на что-то неожиданное, но не опасное, — чуть удивлённо приоткрытые пухлые губки, миниатюрный носик, с которого капало. Но не лицо привлекло моё внимание больше всего, а грудь. Два крупных упругих полушария смотрели вверх тёмными, набухшими от воды бусинками сосков — они блестели, и с них капало, и я смотрел на эти капли, как заворожённый, следя, как они набухают, тяжелеют и срываются вниз, оставляя на коже влажные дорожки.
Я понимал, что надо срочно уносить ноги, пока не разразился скандал — сейчас она закричит, сбежится народ, и меня с позором выгонят со сборов. Но я просто не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Ноги словно приросли к кафелю. Я начал медленно отступать к двери, но взгляд мой был прикован к ней.
— Иди ко мне! — неожиданно произнесла девушка низким, чуть хрипловатым голосом.
Я ошарашенно обернулся назад, ища, кому она это сказала — может, там кто-то есть, за моей спиной, и я просто не заметил. В душевой, кроме нас, никого не было. Тут до меня дошло: она
Романтическая ночь