— недорогого, но холодного, — заблаговременно привёл себя в порядок, побрился, принял душ и надел махровый халат, белый, мягкий, который пах свежестью.
Первой пришла Юля — я услышал её шаги в коридоре, — и я отправил её в душ, вручив спортивное кимоно вместо халата: полдюжины таких кимоно для секции дзюдо я нашёл в подсобке, белых, коротких, с широкими рукавами. Пока учительница по рисованию плескалась в душе — я слышал, как шумит вода, как она напевает, — я подготовил сцену: уложил несколько спортивных матов друг на друга в центре зала, накинув сверху покрывало, и превратил их в огромную кровать. Когда Юля вошла в зал в коротком белом кимоно — оно едва доходило ей до середины бедра, — я, любуясь её красивыми ножками, пригласил рукой на сооружённое ложе. Рядом на столике стояли две запотевшие бутылки с шампанским, три бокала, коробка шоколадных конфет.
Мы уселись на маты — они пружинили под нами, — и кимоно на девушке поползло вверх, полностью обнажив её стройные ноги: я смотрел на них, на её колени, на её бёдра, и чувствовал, как во мне поднимается. Я уселся рядом с ней и открыл одну из бутылок — пробка поддалась с тихим хлопком, — налив ей полный бокал, плеснул в свой совсем немного, символически: я с молодости почти не пил алкоголь, считая, что это помешает моим спортивным успехам, и эта привычка осталась со мной.
В зале звучал мелодичный рок — гитара переливалась, барабаны держали ритм, — и мы чокнулись бокалами: стекло звякнуло, шампанское зашипело. Я прижался к её правому боку, обняв за плечики, — она была тёплой, мягкой, — и свободная рука проникла под её кимоно: пальцы нащупали горошинки сосков, и Юля вздрогнула, по её телу пробежала дрожь, а соски моментально затвердели, будто кнопки. Её рука откликнулась, пробравшись в проём моего халата, — я почувствовал мягкое касание её ладони на моём члене, и от этого касания он сразу затвердел. Ручка девушки задвигалась по стволу, поглаживая и сжимая его, — вверх-вниз, вверх-вниз, — и я уже был готов скинуть с неё кимоно и наброситься на желанное тело. Но приход Марии остановил мой естественный порыв: я услышал шаги, увидел её в дверях — в пальто, с сумкой, — и замер.
— Здравствуйте, Мария Александровна! — по-школьному обратился я к ней, и в моём голосе было столько нарочитой официальности, что Юля фыркнула. — Вон там, на вешалке, висит халат и полотенце. Давайте... давай побыстрей, а то нам уже не терпится!
Пока Мария мылась — я слышал, как шумит вода, как она плещется, — я целовал сладкие от шампанского губы учительницы по рисованию: они были холодными, с привкусом вина, и я еле сдерживался. Юля тоже уже распалилась и не стала сдерживаться: развязала пояс моего халата — он поддался, распахнулся, — и, откинув полу, освободила наружу мой восставший член. Оторвавшись от моих губ, она сползла вниз — её волосы мазнули по моей груди, по животу, — и я с восторгом почувствовал, как её влажный ротик окутал теплом головку моего члена. Закрыв глаза, я наслаждался действиями Юли: тем, как её язык скользит по стволу, как её губы сжимаются, как её ладонь работает у основания.
Вдруг мой член ощутил дополнительную стимуляцию — что-то тёплое, влажное, чужое, — и я открыл глаза: Мария присоединилась к нам. Она расположилась на коленках на матах справа от меня — в коротком белом кимоно, с влажными волосами, — и вместе с Юлей облизывала моего красавца: два рта, два
Соседи по этажу