одну, то в другую, чувствуя, как их киски по-разному обхватывают мой член: Юлина была тугой и глубокой, она сжимала меня так, будто не хотела отпускать, будто боялась, что я исчезну; Марии — горячей и влажной, она обволакивала меня, будто принимала в тепло, будто шептала что-то на языке тела. Иногда я останавливался, чтобы дать им отдохнуть, — они обмякали на досках, тяжело дыша, и пот стекал по их спинам, — но они сами тянулись ко мне, требуя продолжения: их руки находили меня, их губы искали мои, и я понимал, что они не отпустят меня, пока не получат всё.
Настала моя очередь. Я уселся голой задницей на горячую полку — доски обожгли кожу, и я почувствовал этот жар, — притянув головы учительниц к своему дрожащему от возбуждения члену: они опустились передо мной на колени, и я видел их лица — раскрасневшиеся, влажные, с блестящими глазами, — и их губы, приоткрытые в ожидании.
С рёвом раненого зверя я стал поочерёдно вгонять свой член в открытые ротики девушек: сначала Юля принимала его глубоко в горло — её щёки втягивались, когда она сосала, и ощущал, как её горло сжимается вокруг головки, — а Мария в это время облизывала мои яйца, нежно покусывая их, и от этого двойного ощущения во мне поднималось, натягивалось, требовало. Потом они менялись, и Мария заглатывала член почти полностью, пока Юля ласкала языком головку, — и я не понимал, где кончается одна и начинается другая: их губы, их языки, их руки сливались в одно.
Когда я понял, что вот уже всё, — всё сжалось, потянуло, будто внутри открылся клапан, — взял их лица, прижал друг к другу, повернул вверх и, дроча, стал кончать: изливая потоки прямо в широко разинутые ротики учительниц, чувствуя, как сперма вырывается толчками, как она заполняет их рты. Иногда она проливалась мимо — заливала девушкам ноздри и глаза, и они жмурились, но не отстранялись, — и я, хищнически смотря сверху, продолжал дрочить, и когда поток прекратился, вставил головку в ротик Юли, давая понять, чтобы она высосала остатки. Девушка покорно сделала это — я почувствовал, как её губы смыкаются вокруг головки, как её язык собирает последнее, — передав уже чистую головку Марии. Мария облизала её, проглотив последние капли, и довольно облизнулась.
После, утомлённые и удовлетворённые, мы расслабленно раскинулись на полке. Слева ко мне прижимался голый бок учительницы по химии, а справа я ощущал горячее бедро учительницы по рисованию.
Вспомнился анекдот: сесть между двух Маш, загадать желание и тут же его исполнить! Не зря у учительниц были одинаковые отчества. Сесть между двух Александровных и...
Не только мне понравился секс втроём, но и моим красивым училкам — я понял это по тому, как они смотрели на меня после, как улыбались, как договаривались о следующем разе. Так как девушки были замужние, собраться снова в таком составе мы смогли только через две недели. За это время учительницы не забывали обо мне — по очереди навещая меня: то Юля забегала после уроков, то Мария задерживалась вечером, — и от этих встреч тет-а-тет я сходил с ума не меньше, чем от тройных.
Во время встреч в учительской перед уроками и на переменах мы называли друг друга по имени и отчеству с безразличным выражением лица — «Владимир Михайлович», «Юлия Александровна», «Мария Александровна», — но в глазах светилось лукавство: они смотрели на меня чуть дольше, чем требовала вежливость, и от этого взгляда у меня внутри всё переворачивалось.
К этой встрече я подготовился: прикупил пару бутылок шампанского
Чердак