по физкультуре со школьницами выпускного класса я всегда любовался их молодостью и красотой. Девушкам было уже полных восемнадцать лет — сверял возраст со списком, — и говорил себе, что это просто профессиональный интерес: надо же знать, с кем работаешь. В этом возрасте почти все девушки очень привлекательны — кровь играет, кожа светится, движения лёгкие. Но среди них десяток девиц были просто восхитительны: замечал их ещё на построении, а затем весь урок невольно следил за ними.
По школьным правилам старшеклассники занимались на уроках физкультуры в спортивной форме: в футболках и коротких шортах. На юношах такая форма выглядела привычно — они были угловатыми, долговязыми, — а вот обнажённые ножки старшеклассниц выглядели весьма привлекательно: загорелые, стройные, с едва заметным пушком, они мелькали по залу, и я ловил себя на том, что мой взгляд то и дело скользит по их бёдрам, по тому, как ткань шорт обтягивает округлости, как она натягивается при наклонах, как поднимается при прыжках. Стоя у шведской стенки, я делал вид, что слежу за техникой упражнений, а сам наблюдал за девушками, и от этого взгляда во мне поднималось что-то, чему я не хотел давать названия.
В числе моих фавориток по внешности были Жанна и Рита. Не только потому, что они были самыми красивыми, хотя это тоже имело значение, — но они почему-то постоянно попадались мне на глаза: то на лестнице, то в столовой, то возле кабинета химии. Сначала я решил, что сам стал чаще обращать на них внимание и потому замечаю их повсюду, — но вскоре заметил, что они сами стараются как можно больше привлечь моё внимание: обе девушки всё время маячили перед глазами, лукаво посматривая на меня, — и в этих взглядах было что-то такое, от чего я чувствовал себя не учителем, а объектом охоты. На переменах то Жанна, то Рита, а то и вместе, старались идти передо мной по школьным коридорам — дразнящей походкой, виляя своими задками, — и я шёл за ними, как привязанный, уверяя себя, что просто иду по своим делам.
Девушки были подругами и на самом деле выделялись среди одноклассниц не только красотой, но и показной сексуальностью: они носили форму чуть теснее, чем требовалось, заправляли футболки так, чтобы подчеркнуть грудь, и смотрели на мир с таким видом, будто уже всё знали. Мне, конечно, было приятно любоваться их покачивающими при ходьбе молодыми попками. У Жанны попка была кругленькая, как футбольный мячик, — упругая, ладная, с чёткой линией, — а у Риты попа побольше, более развитая, пышная и очень притягательная для мужского глаза: она колыхалась при каждом шаге, и я не мог отвести глаз.
Уроки в школе закончились, здание обезлюдело — коридоры опустели, лампы гасли одна за другой, в тишине было слышно, как гудит холодильник в столовой и как скрипит половица на втором этаже. У меня была традиция: перед ужином поплавать в бассейне, затем погреться в сауне, а потом ужин под звуки любимой музыки. Без моих Александровных это была единственная радость — и я держался за неё, как за спасательный круг.
Я поплавал в бассейне. Прохладная вода обжигала кожу, смывала усталость прошедшего дня, — потом разлёгся на горячей полке в бане. Закрыв глаза, предался воспоминаниям, как в этой сауне развлекался с двумя учительницами — как они сидели по обе стороны от меня, как их руки скользили по моему телу, как их губы находили мои. От этих мыслей у меня даже член привстал — я это не только почувствовал, но и заметил, так как
Бедная Лена