обычно парился без плавок. Я положил ладонь на ствол и стал потихоньку водить по нему, вспоминая, как его миловали мои любимые училки, — и в этом сухом жаре, в этой тишине, воспоминания становились почти реальными.
Вдруг мне послышался какой-то непонятный шорох — тихий, будто кто-то провёл рукой по стеклу. Я замер, прислушался. Тишина. Только гудела печь. Наверное, показалось, подумал я. Но решил проверить — резко вскочил и распахнул дверь сауны. У стеклянной двери в темноте на корточках сидели две девушки.
— Что вы тут делаете? — спросил я их, прикрывая рукой свой приподнятый орган.
Девушки молча замерли — они съёжились, напрягли плечи, — и я в полумраке разглядел их встревоженные лица. Это были Жанна и Рита — те самые, что ещё в прошлом учебном году постоянно попадались мне в коридорах.
— Так, Тараненко и Захарова, отвечайте, какого чёрта вы тут делаете? — уже строже спросил я старшеклассниц, вспомнив их фамилии, и в тишине сауны мой голос прозвучал громче, чем мне хотелось.
— Владимир Михайлович, мы тут... случайно... хотели... — невнятно залепетала Жанна, и она покраснела и отвела глаза.
— На ваш член посмотреть хотели! — вызывающе смотря мне в глаза, дерзко выпалила Рита, в её голосе не было ни капли смущения — лишь вызов и азарт.
— Что?! Посмотреть на что? — ошеломлённо произнёс я, хотя услышал прекрасно.
— На ваш член, нам было интересно, какой он у вас! Мы с Жанной поспорили: она уверена, что он у вас огромный, а я думаю — обычный. И я выиграла, у вас обычный, немаленький, но не огромный!
Я удивился такой наглости — и одновременно ощутил, что её дерзость меня задевает, — и спросил:
— Интересно, на что вы поспорили?
— На кроссовки! Жанна, как договорились, купит те, которые я выберу!
— Много вы разбираетесь — большой или маленький, откуда вам знать? — меня занимала эта необычная тема, и я смотрел на них — на двух старшеклассниц, которые сидели на корточках у стеклянной двери, будто их поймали на месте преступления, и при этом не отводили глаз.
— Ой, Владимир Михайлович, мы уже давно не дети и повидали немало разных! — хвастливо ответила Рита. В её голосе звучали уверенность и развязность. Жанна в это время хранила молчание, но в её глазах светился плутоватый огонёк — она смотрела так, словно ей было известно то, о чём я даже не догадывался.
Я стоял совсем голый перед двумя одетыми старшеклассницами, прикрывая ладонью свой передок, — и от этой щекотливой обстановки, от их взглядов, от их слов мой член совсем воспрял: ладошкой его уже было не загородить, он высовывался, торчал, и я чувствовал, как он пульсирует.
— Рита, смотри, он увеличился! Он больше обычного, ты проиграла! — нарушила молчание Жанна, рукой указывая на мой выглядывающий из-под ладони член, и в её голосе была такая радость, будто она выиграла в лотерею.
Такая ситуация была крайне возбуждающей. Откровенные взгляды и рассказы о том, сколько мужских органов они уже видели, навели меня на шальные мысли. Я отлично понимал, что я учитель, а они школьницы, и что это неэтично и может быть наказуемо, — но я всю жизнь рисковал ради сексуальных приключений, а тут неожиданно так подфартило: две красивые девчонки, пустая школа, сауна, и я стою перед ними голый.
— Кроссовки — это, конечно, хорошо, но подглядывать очень плохо! — продумывая план действий, строгим голосом изрёк я, хотя внутри всё ликовало.
— Вы хотите нас наказать? — лукаво проговорила Рита. — Мы готовы, правда, подруга!
Предновогоднее настроение