это... — он коснулся кончиком пальца её клитора, отчего Лейла вскрикнула, — это клитор. Он служит для того, чтобы мама получала удовольствие. Без удовольствия женщина — лишь сосуд, но королева должна быть счастлива в своем служении. А вот это... — его палец скользнул ниже, к нежной складке ануса, — это отверстие удовольствия, но у королевы оно должно оставаться закрытым, чтобы хранить чистоту её основного лона.
Лейла закрыла глаза, не в силах вынести этого "урока". Джемаль склонился к ней, его язык жадно облизал её клитор. Лейла выгнулась, её стон был полон боли и блаженства.
— Видишь, Мириам? — прошептал Джемаль, продолжая ласкать её языком. — Твоя мама очень чувственная женщина. Она не просто принимает нас, она жаждет этого.
Затем он резко вошел в неё указательным пальцем, глубоко и настойчиво. Лейла вскрикнула, её тело содрогнулось.
— Видишь, под каким углом член входит в её вагину, когда она в позе догги? — Джемаль подвел её к краю дивана, заставив принять положение на коленях, лицом вниз. — Это обеспечивает максимально глубокое проникновение.
Он заменил палец членом, вызвав у Лейлы короткий вздох, и начал совершать размеренные, глубокие движения, демонстрируя сестре механику акта.
— Она всегда получает оргазм от вагинального секса, — прошептал он, продолжая входить в неё. — Видишь, как её мышцы сжимаются вокруг меня?
Мириам стояла в шаге от них, её дыхание стало прерывистым. Она смотрела, как кожа на бедрах матери натягивается, как член Джемаля исчезает и появляется в её влажной, пульсирующей плоти.
Лейла не выдержала. Ритм Джемаля, его настойчивость и этот взгляд дочери, наблюдающей за её падением, довели её до предела. Мощный, протяжный стон вырвался из её груди, когда она содрогнулась в долгом, изматывающем оргазме.
Мириам вздрогнула, её ноги непроизвольно дернулись, а дыхание сбилось.
— Смотри, сестра, — Джемаль, заметив реакцию девушки, усмехнулся. — Твоя пещерка тоже возбуждена. Это то, чего не стоит стесняться.
Он подошел к Мириам и взял её за руку, накрыв её ладонь её собственным пахом, прямо над её влажной тканью белья.
— Ты видишь, как женщина исполняет свое предназначение, и ты сама чувствуешь, как твое тело отзывается. Ты хочешь этого.
— Я... я хочу, чтобы член братика вошел в меня, — прошептала Мириам, её глаза были подернуты туманом желания.
Лейла, придя в себя от первого шока, закричала: — Нет! Нет, Джемаль, не смей!
Джемаль, не вынимая члена из матери, резко и глубоко вошел в неё, заставляя Лейлу охнуть от неожиданного толчка.
— Пока что нет, — отрезал он, его движения стали жесткими и стремительными. — Сейчас мы осеменяем твою мать. Когда она будет оплодотворена и станет полностью нашей, тогда мы поговорим о тебе. А пока королева должна быть готова принимать двоих одновременно, но это будет позже.
Лейла чувствола, как его член бьется о её шейку матки. Каждый толчок был подобен удару молнии. Она чувствовала, как его семя, вырвавшееся мощным потоком, наполняет её, растягивая её изнутри. Она чувствовала себя огромной, бесконечной, наполненной до краев.
Рядом, от возбуждения, Мириам тоже испытала свой первый, короткий оргазм, непроизвольно содрогнувшись.
Джемаль выпрямился, тяжело дыша. Он перевернул Лейлу на спину, подняв её торс и ноги высоко вверх, демонстрируя Мириам финальный результат.
— Смотри, сестра, — сказал он, раздвигая пальцами её вагину. — Видишь, как семя покоится внутри матери? Оно не вытекает, оно заполняет её, ожидая момента, когда оно станет жизнью.
— Обычно она принимает двух, — добавил он с тенью насмешки, — но сегодня ты была непослушной, мама. Ты попыталась улизнуть от утренней порции. За это ты получишь наказание.
Он достал небольшую, гладкую черную пробку с расширяющимся
Один день...