— Это чтобы ты не забыла о своей обязанности, — отрезал он.
Он начал обильно смазывать её анус маслом. Лейла почувствовала, как он надавливает, сначала один раз, затем другой, преодолевая сопротивление мышц. Когда пробка вошла полностью, она почувствовала пугающую, распирающую полноту.
Затем он взял специальную полоску ткани — плотную, эластичную, закрепленную на анальной пробке и переходящую в тугую петлю вокруг её клитора и входа во влагалище.
— Теперь ты не потеряешь ни капли, — сказал он, затягивая крепление и плотно прикрывая полоской ткани влагалище Лейлы. — Ты будешь носить это до вечера.
Он поцеловал её в лоб и лег рядом, увлекая её в объятия, пока она лежала, растянутая, наполненная семенем и скованная новыми оковами.
Вечер опустился на Стамбул густым, бархатным покрывалом, пронизанным огнями далеких фонарей и отблесками луны, игравшими на поверхности Босфора. В покоях Лейлы воздух стал еще более тяжелым, насыщенным ароматами дорогих благовоний и тем специфическим, мускусным запахом, который теперь стал постоянным спутником её жизни.
Джемаль и Мехмед вошли в спальню, их шаги звучали властно и уверенно. Они уже сменили домашние одежды на богатые кафтаны, но их глаза по-прежнему горели тем первобытным огнем, который не могла скрыть ни одна роскошь.
— Мы закончили обсуждение с визирями, — произнес Джемаль, небрежно бросая на низкий столик важные свитки. — Положение дел в империи стабильно, но требует еще одного акта демонстрации силы.
— Нам нужно, чтобы все видели: власть не просто разделена, она неразрывна, — добавил Мехмед, глядя на мать. — Как и твоё тело, мама.
Лейла, сидевшая на краю кровати, почувствовала, как в животе снова заворочалось беспокойное тепло.
— Вы снова об этом? — выдохнула она. — Неужели недостаточно того, что было днем?
— Это было лишь знакомство, — Джемаль подошел к ней, его взгляд стал тяжелым. — Теперь пришло время для истинной королевской позы. Позы, которую называют «Король дубинок» (king of clubs).
Лейла вздрогнула. Она уже слышала об этом термине в полушепоте служанок, и эти слова внушали ей трепет, смешанный с ужасом.
— Султаны должны занять свои места, — продолжал Мехмед. — Наш союз должен быть зафиксирован в самой красноречивой форме. Мы должны совершить первое публичное королевское проникновение. Перед зрителями.
Лейла вскрикнула, её руки непроизвольно потянулись к груди.
— Перед зрителями?! Вы с ума сошли! Я... я не могу... Это слишком...
— Мама, это не просто секс, — перебил её Джемаль, его голос был твердым, как сталь. — Это акт признания. Ты должна показать им, что твое тело способно принять двоих одновременно, и что ты делаешь это с радостью.
В этот момент в комнату вошли Зора и двое евнухов. В их присутствии атмосфера в комнате мгновенно изменилась — из интимной она превратилась в церемониальную, почти ритуальную.
Братья, действуя как слаженный механизм, сбросили кафтаны и легли на пол рядом с кроватью. Они расположились в той самой позе: их тела лежали близко друг к другу, их ноги были разведены в стороны, а члены, уже твердые и пульсирующие, были прижаты друг к другу, почти соприкасаясь головками.
Лейла, чье лицо горело от стыда, смотрела на них сверху вниз.
— Сыновья, прошу вас... — заговорила она, её голос дрожал. — Неужели нельзя... как вчера? На кровати? Просто... просто вместе...
— Нет, мама, — Джемаль посмотрел на неё снизу вверх, и в его глазах отразился свет масляных ламп. — Вчера это было для нас. А сегодня — это для империи. В этой позе ты будешь сама возвышаться над нами. Ты будешь насаживаться на нас, демонстрируя, как твоя вагина растягивается под напором наших
Моя блудливая жена. Часть 1.