внутри, в самой глубине, происходит нечто невообразимое.
Стыд окончательно сгорел в пламени этого акта. Осталось только чистое, первобытное наслаждение от того, что она — единственный сосуд, способный выдержать такую мощь.
— Мама... я... — Мехмед начал ускоряться.
Ритм стал неистовым. Джемаль и Мехмед двигались в унисон, их члены входили в Лейлу так глубоко, что она чувствовала их удары в самом своем чреве. И тут Лейла почувствовала это — взрыв. Мощная, сокрушительная волна оргазма накрыла её, когда братья начали кончать.
Она кричала, её голова была отброшена назад, а тело сотрясалось в конвульсиях. Она чувствовала, как внутрь неё, в её самое недра, врываются два колоссальных, горячих потока семени. Она чувствовала, как её живот раздувается от этой нечестивой полноты.
Когда всё стихло, братья не позволили ей спуститься. Они оставили её лежать на кровати, подтянув её ноги высоко вверх, к её плечам, чтобы семя не вытекало, а оставалось внутри, как печать их власти.
Лейла лежала, не в силах пошевелить даже пальцем. Её ноги затекли, а во рту пересохло. Она чувствовала, как внутри неё, в её самом святом и сокровенном месте, пульсирует и остывает их совместная сила.
— Это была лишь тренировка, мама, — прошептал Джемаль, вытирая пот со лба. — Посмотри на себя. Ты готова.
— Но завтра... — прохрипела Лейла, её голос был едва слышен. — Завтра будет перед всеми?
— Завтра, — подтвердил Мехмед, его взгляд был полон торжества. — Весь Стамбул увидит, как твоя киска принимает двух султанов. Ты — наше самое великое сокровище, и завтра мир узнает об этом.
Лейла закрыла глаза, понимая, что её прошлая жизнь мертва. Теперь она была чем-то иным — богиней, чьё лоно стало полем битвы и союзом двух великих империй.
В тронном зале султана были все: Великий Визирь, чье лицо казалось высеченным из темного камня; его жена Джамиля, чье присутствие было столь же величественным, сколько и вызывающим; десять влиятельных вельмож в их роскошных кафтанах, расшитых золотом, и пять знатных дам, чьи взгляды были острыми и жадными, как у хищниц.
Когда двери распахнулись, Лейла почувствовала, как холодный воздух коснулся её обнаженного тела. Братья несли её, словно священную реликвию. На ней не было ни нитки — только блеск масла на её коже и тяжелое, прерывистое дыхание. Её выставили в центр зала, перед бесчисленным количеством глаз.
— Смотрите! — провозгласил Джемаль, его голос разнесся под сводами зала, как удар колокола. — Смотрите на ту, что станет матерью новой эпохи!
Братья, не колеблясь, развели её ноги в стороны, демонстрируя её нагую, раскрасневшуюся вагину всему залу. Лейла зажмурилась, чувствуя, как жар стыда сжигает её изнутри, но она не могла пошевелиться. Она была центром этого мира.
— Сначала — подогрев, — произнес Мехмед, его голос был полон торжественного возбуждения.
Джемаль опустился на колени перед ней. Лейла, подчиняясь инстинкту, который теперь стал её второй природой, склонилась над ним. Она опустила свою влажную, набухшую киску прямо на его пульсирующий член. Спустя две минуты, когда она, задыхаясь, перешла к Мехмеду, зал взорвался приглушенным ропотом восхищения.
— Она разогрета! — провозгласил один из евнухов. — Королева готова принять своих господ!
Братья заняли свои места в «Короле дубинок». Они легли на пол, их тела были плотно прижаты друг к другу, их члены, огромные и темные, смотрели ввысь, соприкасаясь головками. Это было зрелище первобытной мощи.
— Королеву — на трон! — потребовал зал.
Лейла, дрожа от усталости и возбуждения, приблизилась к ним. Она сидела между ними, её спина была повернута к вельможам, а лицо — к братьям. Она медленно опустилась вниз, и в этот момент её тело
Тетрадь по завещанию. Глава четвертая.