Перед глазами были когти. Длинные, острые, перемазанные кровью. Вот сейчас она поднимет руку. Одно движение — и моё горло...
Поймав мой взгляд, она смущённо улыбнулась. А потом подняла руку и обтёрла окровавленные пальцы о ближайшую бочку.
— И насчёт остального я тоже говорила правду. Я... точнее, мы... действительно давно ждали встречи с твоим отцом. И мне есть что ему сказать.
Она чуть склонила голову.
— Тебе, наверное, лучше сейчас уйти. Ворота пока не трогай, а вот дверь не заперта. Да ты и сама видела.
Я смотрела на неё, не веря собственным ушам.
Уйти?
Она сказала — уйти?
— Ты... меня отпускаешь?
В багровых глазах чудовища мелькнуло удивление.
— Зачем же мне тебя задерживать? — недоумённо спросила она. — Тебе ведь наверняка будет неприятно на это смотреть.
Она махнула рукой в сторону отца. Тот наконец перестал сражаться с призраками и бросился к воротам. На меня он даже не взглянул. Не увидел? Или забыл обо мне?
— Но если хочешь остаться — оставайся. Только близко не подходи. Понимаешь, она ждала этого дня пятнадцать лет.
С этими словами она развернулась и лёгким, но очень быстрым шагом направилась к отцу. Или всё-таки не она, а он — дон Джулио? И тут её — или его? — внешность стала меняться прямо на глазах.
К отцу, с трудом поднимавшему тяжёлый запорный брус, подошла женщина. Самая обыкновенная на вид — высокая, красивая, черноволосая. Раньше я её никогда не встречала.
— Куда же ты, мессир Ферранте? Ты ведь сам пригласил меня поговорить. А теперь вдруг уходишь? Погоди чуток, милый. Мы ведь с тобой так и не договорили. Ни тогда, ни сейчас.
Она слегка надавила рукой на брус, опустив его обратно в скобы.
Отец обернулся. При виде женщины лицо его на мгновение разгладилось. Потом он вгляделся внимательнее — и побелел. Никогда в жизни я не видела отца настолько напуганным.
— Розалия?.. Но... как? Нет! Изыди!
— Узнал, милый! А я всё волновалась, боялась — вдруг не признаешь, вдруг забыл.
Она снова улыбнулась — и внезапно начала меняться. Кожа стала мертвенно-бледной, а кое-где и вовсе слезла. Улыбка превратилась в безгубый оскал, обнажив гнилые зубы. Платье истлело, превратившись в лохмотья. Лицо побагровело, на шее проступила тёмная полоса.
Едва удержавшись от крика ужаса, я хотела броситься на помощь отцу. Но тут вспомнила предупреждение. Чьё? Наверное, всё-таки дона Джулио: «Только близко не подходи».
— Ты ведь так хотел, чтобы я была только твоей? Очень хотел! Как ты там сказал? До самой смерти? Ну вот, дорогуша, я тута! Этой ночью будет всё, как ты мечтал.
Дрожащими руками отец занес меч над головой. Она же просто шагнула вперёд и перехватила его руку, слегка сжав запястье. Пальцы разжались, и клинок со звоном упал на каменные плиты.
— Что же ты, милый? Опять за старое? Ты ведь меня уже один раз убил. И дитя моё тоже. А тебе всё мало? Всё тебе неймётся? Опять убить хочешь?
Я похолодела. Убил? Отец когда-то убил её? И ребёнка? Нет, этого не могло быть. Он, конечно, человек жёсткий, но чтобы такое... Сейчас он скажет, что это дьявольское наваждение, что она лжёт, что всё это неправда...
— Ты ведь сама меня вынудила, Розалия! — выкрикнул Ферранте. — Я же не хотел, чтобы всё так обернулось! Я хотел по-хорошему! Деньги предлагал, содержать тебя собирался! Только просил, чтобы ты зажила наконец честной жизнью! А ты? Ты рассмеялась мне в лицо! Ты, продажная девка, отказала мне! Да не просто отказала — смеялась надо мной! Ты же сама себя погубила! Ты мне выбора не оставила! Ты это
Тимур и его команда II. Фрагмент 2. Initial