Я начал гладить. Медленно — круговыми движениями, по груди, по боку, по рёбрам. Пальцы — по ткани, по соску, снова — по ткани. Сосок твердел под моими пальцами, и я почувствовал это через майку, и это было — как в самолёте, но без таблеток, без тёмного салона, без отговорки «она всё равно ничего не почувствует». Она чувствовала. Тело — чувствовало. Даже во сне.
Она тихо вздохнула. Я замер. Пальцы — на месте, на соске, не двигались.
Она не повернулась, не открыла глаза. Дыхание — почти ровное, чуть изменившееся, но не проснувшееся. Я ждал. Секунды. Десятки секунд. Потом — продолжил.
Пальцы скользили по ткани, находили сосок, сжимали — легонько, едва. Другой рукой я упёрся в матрас, чтобы не упасть, чтобы не двинуться слишком резко, чтобы не...
Я понимал, что могу её разбудить, но желание коснуться голой кожи пересилило. Медленно, почти не дыша, я начал поднимать майку. Ткань поползла вверх по спине и боку, открывая тёплую гладкую кожу, линию позвоночника и рёбра. Грудь сбоку проступала мягко, сосок темнел в свете ночника
Рука легла на голую кожу. Я почувствовал тепло и гладкость всей ладонью, сосок под пальцами — уже без ткани. Он твердел. Ощущение прошло по руке и плечу, как ток, по всему телу.
Я гладил. Круговыми движениями, осторожно. Потом — пальцами по соску, кругами, лёгким нажимом. Она дышала чаще — чуть, едва заметно, но я слышал. Грудь поднималась и опускалась под моей рукой, и я двигался с ней, в такт, и это было — как танец, как что-то, у чего не было названия.
Сначала она не поворачивалась. Спала спиной ко мне. Я ласкал, и тело откликалось — тёплое, податливое. Я почти не думал и почти не боялся. Почти. Потом она медленно повернулась на спину, не просыпаясь. Майка осталась задранной почти до ключиц, обе груди были открыты. В свете ночника я видел их ясно. Я замер, резко убрал руку и перестал дышать.
Она лежала на спине. Глаза — закрыты. Дыхание — сонное, медленное. Майка — задрана. Одеяло — наполовину сползшее, открывая живот, талию, край трусиков.
Я лежал рядом, неподвижно. Рука — рядом с ней, на простыне, не касаясь. Страх — холодный, острый — пробежал от затылка до поясницы. Сейчас откроет глаза. Сейчас увидит меня рядом, себя — раздетую, майку — задранную. Сейчас.
Секунды. Десятки секунд. Она не двигалась. Дыхание — ровное. Глаза — закрыты. Лицо — спокойное, сонное, без напряжения, без удивления.
Не проснулась.
Я ждал. Минуту. Может — больше. Сердце колотилось так, что я был уверен — она слышит. Что она проснётся от стука моего сердца, если не от прикосновения. Но она не просыпалась.
Потом я наклонился.
Медленно, будто двигаясь в воде, я наклонился ближе. Её грудь была прямо перед лицом — тёплая, сосок поднимался и опускался вместе с дыханием. Я коснулся его губами.
Легко. Как бабочка. Как порыв ветра.
Кожа была тёплой и мягкой. Я почувствовал, как сосок под губами чуть затвердел, и задержал дыхание.
Она тихо выдохнула. Не словом, не вздохом — просто воздух вышел чуть быстрее. И бёдра — бёдра двинулись, едва, — и ноги раздвинулись, и одеяло сползло окончательно, и она лежала передо мной — в задранной майке, в трусиках, с разведёнными ногами, и грудь была у моих губ, и я замер.
Глаза — закрыты. Лицо — сонное. Не просыпается.
Я не отстранился. Губы — на груди. Чуть — открыл рот, и язык — по соску, медленно, по кругу. Она дрогнула — вся, лёгкой дрожью,
Коричневая ебля в походе