— и выдохнула, и бёдра подались чуть вверх. Я продолжал — губами, языком, мягко, медленно, по соску, по груди, по коже вокруг. Свободная рука — та, что лежала на простыне — двинулась. Вниз. По животу.
Кожа — голая, тёплая. Я почувствовал, как мышцы напряглись под пальцами — лёгкое сокращение, дрожь — и я гладил, медленно, по животу, вниз, и пальцы нащупали край трусиков. Ткань. Резинка. Я замер — на мгновение, на вдох, на выдох — и продолжил.
Ладонь — на трусики. Между ног. Через ткань. Я почувствовал тепло — густое, влажное, — и форму, и мягкость, и я гладил — медленно, всей ладонью, потом — пальцами, по ткани, и ткань становилась влажной, и это было — как в самолёте, но ближе, реальнее, без таблеток, без тёмного салона.
Она сжала бёдра. Не оттолкнула, а зажала мою руку между ног, в тепле и влаге. Двигаться широко я больше не мог, только пальцами, мелко и осторожно, по уже мокрой ткани. Она тихо вздыхала, бёдра напрягались вокруг моей руки. Я продолжал ласкать грудь губами и ее через трусики пальцами. Всё это было как во сне, и я уже не понимал, кто из нас спит.
Она развела ноги. Медленно, ослабив зажим. Моя рука освободилась. Я продолжал ласкать - через трусики, увереннее, и ткань была мокрой, и бёдра подавались навстречу, и я почувствовал, как она дышит — чаще, глубже, и тихий звук, не стон, скорее — выдох с голосом, с чем-то, что не было словом.
Я медленно просунул пальцы под резинку трусиков. Кожа под тканью была голой, мокрой и горячей. Я замер. Всё во мне замерло от этого прикосновения. Я чувствовал влагу, тепло и мягкость и какое-то время просто не двигался. От того, что я касался её уже напрямую, у меня перехватило дыхание. Я закрыл глаза и чувствовал только это.
Потом я начал двигаться. Сначала медленно гладил внешние губы круговыми движениями. Она дрожала лёгкой непрерывной дрожью, дыхание участилось. Я нашёл то, что искал — маленькое, тёплое, набухшее. Клитор. Положил на него палец и стал ласкать медленными осторожными кругами.
Она тихо застонала. Сквозь сон, сквозь закрытые губы — но я услышал, и это было — как в самолёте, «да, да, милый», но без слов, без имени, просто — звук, и тело, и дрожь.
Я продолжал. Движения были медленнее, чем мне хотелось, потому что я боялся разбудить её. Но тело откликалось: бёдра подавались навстречу, живот втягивался, грудь поднималась чаще. Она дрожала, и я ласкал её. Всё это происходило в свете ночника, в тишине номера, и я не верил, что это реально.
Она выгнулась, живот напрягся, бёдра поднялись и задрожали. Я чуть ускорил движения. Она тихо застонала сквозь сон, тело несколько раз сильно дрогнуло, потом резко замерло. Длинный выдох, и она обмякла. Дыхание стало ровным, медленным и глубоким, будто её совсем отпустило.
Я осторожно вынул руку из-под трусиков. Пальцы были мокрыми. Я замер на секунду и посмотрел на неё. Она спала. Глаза закрыты, лицо спокойное, дыхание ровное.
Я осторожно поправил ей трусики, опустил майку и накрыл одеялом до плеч. Она не шевельнулась.
Я тихо встал. Матрас скрипнул — я замер. Нет. Спит. Пошёл в ванную. Закрыл дверь. Включил свет.
Я стоял у раковины. Рука ещё пахла ею — тёплой, густой влагой. Я поднял её к лицу, вдохнул и закрыл глаза. Ощущение ударило сильно. Не думая и не сдерживаясь, я дрожащей рукой расстегнул шорты и начал дрочить. Стонал, не мог сдержаться, воздуха не хватало. Я опёрся на раковину, увидел в зеркале своё красное
МОЙ СОН НАЯВУ.