Он замолчал, потёр ладонью подбородок. Равшана слышала, как тикают часы на стене.
— И мне претит, — сказал он, — сама мысль, что я с тобой как-то через него. Что ты будто бы его, а я так, пользуюсь. Нет. Я хочу, чтобы ты была моя. Открыто. Чтобы все знали.
Равшана смотрела на него и не верила своим ушам. Она ждала чего угодно — что он снова захочет её, что будет груб, что напомнит про долг. А он сидел и говорил, как мужик, который сватается. У неё внутри всё сжалось, потом отпустило, и по телу пошло тепло. Неужели запал? Неужели правда?
Она молчала, но в груди уже распускалось что-то горячее, почти детское. Она вспомнила, как он брал её ночью, как кончал в неё, как сказал «завтра — снова». И вот теперь это. Она вытянула счастливый билетик. Настоящий мужчина. Не мальчик, который дрочит под дверью, а мужик, который берёт и держит.
— Я согласна, — сказала она тихо.
Николай поднялся, подошёл к ней, взял за подбородок, приподнял лицо.
— Тогда пойдём, скажем им. Прямо сейчас.
Она кивнула. Он взял её за руку — крепко, по-хозяйски — и вывел на кухню.
Сергей и София всё ещё сидели за столом. Когда они вошли, оба подняли головы. Николай встал так, чтобы видеть обоих, и Равшана стояла рядом, чуть позади, но не пряталась.
— Значит, так, — сказал Николай. — Мы с Равшаной теперь живём вместе. Как пара. Она переезжает ко мне в комнату.
Сергей медленно положил ложку. Лицо у него стало белое, как тогда, утром. София замерла, не дыша.
— Ты, Серёжа, не обязан звать её матерью, — продолжал Николай. — Этого я не прошу. Но уважение к ней как к моей женщине — должно быть. Понял?
Сергей открыл рот, закрыл. Кивнул.
— Понял, — выдавил он.
— Вот и ладно.
Николай повернулся к Равшане, положил ладонь ей на поясницу.
— Тогда иди готовь спальню. Сегодня ночуешь у меня.
Равшана вышла из кухни, чувствуя на себе взгляд сестры. София смотрела ей вслед, и в глазах у неё было что-то странное — не радость, не страх. Что-то похожее на зависть. Она думала о том, как легко сестра всё получила. Просто своими прелестями. Раздвинула ноги — и вот уже не дворничиха, не приживалка, а хозяйка. А она, София, сидит тут с бумажками, и у неё ничего нет, кроме мятой футболки и воспоминания о том, как у неё во рту был член Сергея.
И она не знала, правильно это или нет. То, что сестра спит с отцом своего парня. То, что теперь они будут жить открыто. То, что она сама ночью стояла в дверях и кончила от пальцев Сергея, глядя, как сестру трахает Николай. Всё это было неправильно. И всё это было так, как есть.
Ночью дом наполнился звуками.
Сначала было тихо. София лежала на кровати, смотрела в потолок. Сергей ворочался на полу, на матрасе. Потом из-за стены — из комнаты Николая — донесся первый стон. Низкий, женский. Равшана.
София замерла. Стон повторился, длиннее, с придыханием. Потом скрип кровати — размеренный, тяжёлый. Николай что-то говорил, но слов было не разобрать. Только голос — низкий, довольный.
— Да… — донеслось из-за стены. — Да, вот так…
София почувствовала, как внизу живота становится горячо. Она сжала ноги, но это не помогло. Сергей на полу тоже не спал — она слышала его дыхание, частое, неровное.
— София, — прошептал он.
— Что?
— Ты слышишь?
— Слышу.
Он помолчал.
— У меня тут жёстко, — сказал он. — Пол холодный. Можно я к тебе?
Анальный дефлоратор