сдерживался — долбил её по-настоящему, глубоко, с хлюпающим звуком. София уткнулась лицом в подушку и стонала в неё, чтобы не кричать. За стеной Равшана тоже стонала, и эти два голоса — сестры и её собственный — сливались в один.
Он держал её за бёдра, вколачиваясь в неё снова и снова, тяжело дыша ей в спину, и от каждого толчка у неё перехватывало дыхание. Сергей кончил резко, с глухим рыком, вжавшись в неё до конца. София почувствовала, как внутри разливается тепло. Он замер на ней, тяжело дыша, потом скатился на бок.
София лежала, не двигаясь. Внизу всё пульсировало, горело. И вдруг её охватил страх. Она осторожно потрогала себя сзади. Там было раскрыто. Широко. Как будто дыра, которая уже не закроется.
— Сергей, — прошептала она. — Оно… оно не закроется. Я чувствую. Оно теперь всегда будет такое.
Он приподнялся, посмотрел на неё, и вдруг засмеялся — тихо, но искренне.
— Дурочка, — сказал он. — Всё нормально. Сейчас закроется. Мышцы, они сами. Ты не переживай.
— А если нет?
— Закроется, — он погладил её по спине. — Чтобы что-то было иначе, тебе придётся очень много стараться. А так — всё в порядке. Поспи.
София лежала и слушала, как за стеной затихают стоны. Сергей уже дышал ровно. Она потрогала себя ещё раз — там всё ещё было мягко, припухло, но уже не так страшно. Она закрыла глаза и подумала, что сестра была права. Больно только первые пару раз. А потом — втянешься.
Николай вышел из своей комнаты рано, ещё до того, как в доме начали шевелиться. В прихожей горел тусклый свет, пахло вчерашним дождём и табаком. Он шёл на кухню мимо комнаты, где спали Сергей и София, и увидел всё как на ладоне.
Он остановился не потому, что хотел смотреть. Просто услышал дыхание — ровное, глубокое, сонное. И увидел.
София лежала на кровати на боку, лицом к стене. Ночнушка задралась до поясницы, сбилась в складки под грудью. Трусов на ней не было. Ягодицы — маленькие, смуглые, по-девичьи круглые — белели в полумраке. А между ними, на коже и на смятой простыне рядом, белели подсохшие потёки. Сперма.
Николай смотрел недолго. Потом перевёл взгляд на Сергея, который спал на полу, на матрасе, отвернувшись к стене. Всё было ясно и без слов. Сын распечатал девчонке задницу. В первый же раз, как остался с ней наедине. Николай хмыкнул — тихо, в усы, — и пошёл дальше на кухню.
*****
Весь день Николай был по делам. Вернулся вечером, когда за окнами уже снова моросило. В доме горел свет, пахло ужином. Равшана сидела в комнате с каким-то шитьём, Сергей валялся на диване с телефоном, София мыла посуду. Николай разделся в прихожей, прошёл к себе, а через минуту вышел на кухню с небольшим тюбиком в руке.
— София, — позвал он.
Она обернулась, вытирая руки полотенцем. Он протянул ей тюбик — просто, буднично, как передают соль за столом.
— Держи. Это тебе.
Она взяла, не понимая. Повертела в руках. Крем. Аптечный, с каким-то сложным названием, от раздражения и трещин.
— Зачем? — спросила она тихо.
Николай не понизил голоса. Сказал ровно, как о погоде:
— Для попы твоей. Она ж у тебя, наверно, болит. Вчера ведь первый раз в зад поимели.
В кухне стало тихо. Равшана в комнате перестала шить. Сергей замер с телефоном в руке. София вспыхнула — щёки залило тёмным румянцем, она отшатнулась, замотала головой.
— Нет… я… вы что… ничего такого не было.
— Да ладно, — Николай усмехнулся. — А что ж, не первый раз был, признавайся?
Сага о кроватях, и не только...