толстом лобке чернела свежая надпись «раб». В воздухе пахло запрелым, немытым членом. Пыхтя от напряжения, Алексей начал натягивать капрон на свои волосатые ноги. Тонкая белая сетка с треском натягивалась на крупные икры и бёдра; жёсткие волоски пробивались сквозь ячейки, создавая уродливый, запредельно постыдный контраст между его массивной мужской фактурой и женским элементом одежды.
Когда силиконовые ленты чулок наконец зафиксировались на бёдрах, плотно прилипнув к коже, он скинул сорочку и встал перед панорамным окном своего кабинета, занавешенным плотными жалюзи. Как и приказала Катя, Алексей включил камеру телефона, выставил таймер, отошел на пару шагов и сделал снимок в полный рост. Экран отобразил унизительное, почти гротескное зрелище: заблокированный в красную клетку член, нависшая над ним большая складка лобка, жирная надпись на нем и натянутая белая сетка на толстых ногах. Он выглядел ужасно. Пальцы немного дрожали, когда он отправлял это фото Кате в Telegram.
Ответ пришел ровно через минуту — короткий, леденящий и властный:
«Убожество. Ходишь так под костюмом до самого вечера. Даю тебе три часа на все дела, и марш домой, шлюха конченая. Жду».
Прочитав сообщение, Алексей судорожно вздохнул и написал: «Слушаюсь, моя Госпожа, ваша шлюха всё выполнит».
Внутри била мелкая дрожь, но приказ Хозяйки вернул ему способность действовать. Кожа под кольцом клетки была красной и приносила небольшую боль. Алексей, пытаясь хоть как-то облегчить состояние, подсунул свой носовой платок между кольцом и пахом. Он вдруг вспомнил, что ключи от пояса Катя не брала и они так и лежат в кармане брюк. Яйца продолжали отдавать в ногу ещё сильнее. Движения уже приносили боль. Превозмогая этот дискомфорт, он быстро оделся, так и не решившись расстегнуть пояс. Выяснилась ещё одна деталь: сходя в туалет в своем кабинете, он обнаружил, что стоя помочиться не выйдет — всё разбрызгивается, и приходится садиться на унитаз как девочка, даже просто чтобы пописать. Вернув себе облик руководителя, открыл дверь кабинета и велел секретарше принести кофе.
Сев за массивный стол, он попытался сосредоточиться на отчётах, но капрон под плотной тканью брюк то и дело скатывался в жгут при малейшем движении, казалось, что они вот-вот упадут, ноги чесались и кололись. Он старался меньше двигаться. В кабинет бесшумно вошла Люда с чашкой эспрессо. Внимательно взглянув на шефа, она осторожно спросила:
— Алексей Николаевич, у вас всё хорошо? Вы какой-то бледный.
— Да, всё в порядке, Людмила, — глухо, но твёрдо ответил он, силой возвращая лицу маску безразличия. — Пригласи руководителей отделов на совещание.
Через десять минут кабинет заполнился людьми. Алексей сидел во главе стола, отдавал распоряжения и строго отчитывал подчинённых за сорванные сроки, всё время стараясь незаметно почесать ноги и поправить чулки под штанами. Руководители отделов ловили каждый его взгляд, трепеща перед авторитетом генерального директора. Он пытался сосредоточиться на работе, но это выходило очень плохо. Никто из сотрудников даже представить не мог, что этот властный, непоколебимый мужчина прямо сейчас сидит перед ними в женских белых чулках в сетку, с запертым в пластик членом, а его разум полностью принадлежит женщине, которая ждёт его дома. Каждое движение на кожаном кресле заставляло чулки тереться о брюки, напоминая: его время на исходе, испытательный срок продолжается, и через три часа он снова опустится на колени.
Воспоминание померкло, когда сзади посигналили при включении зелёного сигнала светофора. Раб моргнул и, крепче сжимая кожаный руль, нажал на педаль газа. Range Rover моментально отозвался рёвом мотора и рванул вперёд. Сегодня у него стандартный рабочий день. Но нейлон пояса верности под дорогими брюками напоминал: его время на работе ограничено, и ровно в шесть вечера
Непоследнее танго