— Добрый вечер, девочки, — солидно улыбнулся Алексей, слегка приобняв жену за талию для внешнего фасада.
Катя уверенно забрала у него пакеты.
— Желаю вам прекрасного вечера, — мягко произнёс Алексей. — Катюш, VIP-комната на всякий случай забронирована, если решите уйти с веранды. Я на связи.
Он вежливо кивнул дамам, сел за руль своего автомобиля и плавно тронулся с места, уезжая в плотный поток других автомобилей. Через три часа он снова вернётся в режим беспрекословного домашнего рабства.
— Кать, ну какой же у тебя муж, а? Не муж, а золото! — с искренней завистью выдохнула Света, затушив сигарету. — Настоящий мужик, скала.
— И не говори, — подхватила Марина, заходя внутрь ресторана. — Мой дай бог если не сильно пьяный из своего бара к полуночи такси вызовет. То рыбалка, то охота. А твой — и бизнесом крутит, и тебя как королеву на руках носит. Как тебе повезло с ним.
Катя лишь загадочно и холодно улыбнулась, проходя вглубь зала. Она слишком хорошо знала, какой чудовищной ценой всё это стало возможно. Под этой ледяной маской безупречной Госпожи глубоко внутри была удушающая пустота. И, возможно, прямо сейчас она отдала бы абсолютно всё на свете — и этот бизнес, и роскошный дом, — лишь бы вернуть того прежнего, сильного Алексея и получить крупицу простого, искреннего женского тепла от некогда любимого мужчины.
Алексей медленно кружил по вечернему городу, бесцельно петляя среди неоновых вывесок и плотных потоков машин. Он не поехал в офис, не поехал домой. Припарковав машину в слепой зоне полутёмного переулка, в паре сотен метров от неоновых огней ресторана, Алексей заглушил мотор. На часах было 19:50. До назначенного часа оставалось ещё много времени, и он остался ждать, когда поедет забирать свою Госпожу.
Он почувствовал свой пояс на почти атрофированном за много лет члене. Его член за эти годы, несмотря на перерывы раз в неделю и хорошую гигиену, практически не вставал. Сейчас пояс уже не приносил неудобств, превратившись в привычную, почти неощутимую часть тела. Напротив, без привычных тисков девайса он теперь ощущал себя уязвимым и беззащитным — настолько прочно этот пластиковый замок врос в его жизнь. Примерно год назад Хозяйка разрешила не надевать больше пояс совсем, но вместо долгожданного облегчения он ощутил пустоту и страх ненужности. Свобода казалась не даром, а жестоким изгнанием. Он осознал, что без тугих, привычных тисков пластика он никто — пустая вещь. Исчезла его главная внутренняя опора, защищавшая от внешнего мира. Он рухнул на колени, умоляя оставить клетку на теле. Добровольный отказ от ключа принёс ему извращённое, глубокое и сытое успокоение: он остался в плену, потому что только там чувствовал себя в безопасности. Он точно знал, что этот сморщенный, скрытый в складках лобка отросток теперь физически не способен доставлять удовольствие Госпоже, навсегда превратившись из мужского органа в бесполезную деталь домашней экипировки.
Но тогда, в тот самый первый вечер, когда он в качестве раба вернулся домой, всё его тело буквально горело. Яйца мучительно ныли из-за постоянного, накатывающего волнами возбуждения в течение дня.
Тогда, переступив порог дома после позорного, первого рабочего дня, Алексей едва мог переставлять ноги. Пульсирующие мысли просили только об одном — снять эту проклятую клетку. Капроновые чулки безжалостно впивались в кожу бёдер, постоянно скатываясь в жёсткие, режущие жгуты, а носовой платок, подложенный под кольцо пояса, уже не давал облегчения, доставляя мучительный дискомфорт. Яйца ныли из-за постоянного, накатывающего волнами возбуждения
Времена года