стянула леггинсы и легла на кровать, не зажигая свет. Рука сама нашла путь вниз. В этот раз она не сопротивлялась. Она закрыла глаза и представила, как опускается на колени перед Ларисой, как та сидит на краю своего стола, раздвинув ноги, как Айгуль наклоняется и касается языком её киски, и в этот раз картинка не пугала.
Она кончила быстро, почти грубо, вцепившись пальцами в одеяло, и долго лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по телу разливается тепло. Впервые за эти дни ей не было стыдно. Впервые она не отдёргивала руку, не шептала «нет». Она просто лежала и позволяла себе помнить вкус, которого ещё не пробовала, но уже знала наизусть.
Утром она пришла на работу за полчаса до первой группы, и в раздевалке столкнулась с Татьяной. Та очень обрадовалась, когда увидела девушку:
— Спасибо, что заступилась за меня, — сказала Татьяна, и в голосе её дрогнуло что-то тёплое. — Лариска уже почти меня выгнала, но потом передумала. Говорят это ты за меня заступилась.
Айгуль смущённо повела плечом, но взгляд сам скользнул по собеседнице. Татьяна так и стояла полуголая, только в трусах и лифчике, переодеваясь перед сменой. Худенькая, с аккуратной грудью второго размера, гладкой кожей и острыми ключицами.
— Я не так, чтобы сильно могу тебя чем-то отблагодарить... Но если захочешь, могу отлизать у тебя, — просто сказала Татьяна, глядя ей прямо в глаза. — В благодарность. Если, конечно, захочешь.
Айгуль смотрела на Татьяну и не сразу поняла, что та сказала. Слова дошли с запозданием, как будто пробивались сквозь вату: «могу отлизать у тебя». Просто так, между делом, будто предлагала чай или помочь с сумкой. Татьяна стояла перед ней в одном белье и смотрела прямо, без тени смущения, с той самой открытой улыбкой, от которой у Айгуль внутри всё сжалось в тугой узел.
— Спасибо, — только и смогла выдавить она. — А затем пошла на первые сегодняшние занятия.
Весь день Айгуль ловила себя на том, что смотрит на дверь кабинета Ларисы. Зеркальная поверхность отражала зал, тренажёры, клиенток, её саму, растрёпанную, с влажным от пота лицом, с пальцами, которые дрожали, когда она поправляла кому-то спину. Слова Ларисы крутились в голове, как заевшая пластинка: «если тебе захочется отлизать мне, просто скажи». Она отгоняла их, встряхивала головой, улыбалась клиенткам, считала повторы, но внутри всё сжималось и разжималось, как кулак.
К вечеру, когда зал опустел и остались только редкие посетители у кардиозоны, Айгуль поняла, что больше не может. Ноги сами понесли её через зал, мимо ресепшена, где администраторша проводила её внимательным взглядом, мимо зеркал, в которых она увидела своё лицо, бледное, с тёмными кругами под глазами, с плотно сжатыми губами. Она остановилась перед дверью кабинета и прижала ладонь к холодной поверхности. Сердце колотилось где-то в горле.
Она постучала.
— Войдите, — раздался спокойный голос.
Айгуль толкнула дверь и вошла. Лариса сидела за столом, перебирала бумаги, не поднимая головы. Белый костюм сидел на ней безупречно, светлые волосы убраны назад, лицо холодное, сосредоточенное. Она не посмотрела на Айгуль, просто ждала.
— Я.. — голос Айгуль сорвался. Она сглотнула, сжала кулаки, впилась ногтями в ладони. — Я хочу.
Лариса медленно подняла голову. Взгляд у неё был спокойный, почти скучающий, но в уголках губ дрогнула та самая тонкая улыбка, как лезвие.
— Что ты хочешь? — спросила она ровно.
Айгуль стояла посреди кабинета, чувствуя, как горят щёки, как пот стекает по спине, как дрожат колени. Она знала, что если сейчас не скажет, то не скажет никогда. И от этого было ещё страшнее.
В плену у хачей. Часть 2