что всё, что было между ними, — это только их, закрытое, тайное, принадлежащее им двоим. А теперь в этом кабинете сидел чужой мужчина и смотрел на неё так, будто она уже принадлежала и ему тоже.
— Я не знаю, как на это реагировать, — сказала Айгуль честно.
— А от тебя и не требуется слов, — ответила Лариса. — Встань.
Айгуль поднялась. Ноги не слушались, но она заставила себя стоять ровно.
— Подойди ко мне, — сказала Лариса.
Айгуль подошла. Лариса откинулась в кресле, расстегнула брюки, приспустила их вместе с трусами, раздвинула ноги. Её киска была уже влажной, приоткрытой, и Айгуль почувствовала, как внутри всё сжимается, от желания, от страха, от унижения, от того, что Костя смотрит.
— Начинай, — сказала Лариса. — Ты знаешь, что делать.
Айгуль опустилась на колени между её ног. Она не смотрела на Костю, но чувствовала его взгляд затылком, спиной, всей кожей. Она наклонилась и прижалась губами к киске Ларисы. Вкус был знакомый, тёплый, и на секунду всё остальное исчезло, осталась только Лариса, её запах, её влага, её тихий вздох, когда язык Айгуль прошёл по складкам. Она лизала медленно, старательно, как её учили, и Лариса положила руку ей на затылок, направляя.
Сзади послышался звук, Костя встал с кресла. Шаги. Медленные, тяжёлые. Айгуль напряглась, но не остановилась. Она слышала, как он подошёл ближе, как остановился у неё за спиной. Потом его руки легли ей на бёдра, и она вздрогнула.
— Продолжай, — сказала Лариса, не отрывая взгляда от её лица.
Айгуль продолжала лизать, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём кабинете. Костя провёл ладонями по её ягодицам, сжал их, развёл. Она была в леггинсах и майке, после работы, — и его пальцы подцепили пояс леггинсов, потянули вниз. Айгуль замерла.
— Ты согласна? — спросил Костя. Голос у него был низкий, с хрипотцой.
Айгуль не ответила. Она подняла глаза на Ларису, и та смотрела на неё спокойно, выжидающе.
— Если ты согласна, — сказала Лариса, — то скажи. Если нет, встань и уйди. Но тогда не приходи больше.
Айгуль сглотнула. Во рту всё ещё был вкус Ларисы. Колени горели от кафеля. Сзади, совсем близко, стоял мужчина, держал её за бёдра и ждал. И где-то глубоко внутри, под страхом и растерянностью, поднималось что-то тёмное, горячее, то самое, что заставляло её возвращаться сюда снова и снова.
— Согласна, — выдохнула она.
Костя стянул с неё леггинсы вместе с трусами до колен. Айгуль осталась стоять на четвереньках, с задранной майкой, с голой задницей, лицом между ног Ларисы. Она снова прижалась губами к её киске, и в этот момент Костя вошёл в неё сзади.
Она вскрикнула, приглушённо, в тёплую плоть Ларисы. Он был толстый, твёрдый, и он вошёл сразу глубоко, до конца, без долгих прелюдий. Айгуль замерла, распластанная между ними, чувствуя, как её растягивает изнутри, как его бёдра прижимаются к её ягодицам. Потом он начал двигаться. Медленно, сильно, с каждым толчком выбивая из неё воздух.
— Лижи, — сказала Лариса, сжимая пальцы на её затылке.
Айгуль лизала. Она не думала больше ни о чём, только о том, что нужно продолжать, что нельзя останавливаться, что её тело раскачивается между двумя людьми, как лодка на волнах. Костя трахал её сзади, размеренно, глубоко, и с каждым толчком её лицо прижималось к киске Ларисы, и та стонала, откинув голову.
— Ну как тебе моя девочка? — спросила Лариса, и голос её был низким, довольным.
— Очень нравится, — выдохнул Костя, не сбавляя темпа. — Узкая, горячая. Всё, как ты говорила.
вечное настоящее