Ты правда этого хочешь? — спросил он мягко. — Именно ты, а не кто-то другой, кто говорит тебе что делать.
Айгуль выдержала его взгляд. Внутри всё замерло, а потом отпустило. Она впервые за долгое время чувствовала, что решает сама.
— Это моё решение, — сказала она тепло. — Я хочу, чтобы ты зашёл.
Они поднялись к ней. Ключ долго не попадал в замок — пальцы дрожали. Костя стоял за её спиной, близко, и она чувствовала его дыхание на затылке. Наконец дверь открылась, и они вошли в тёмную прихожую.
Она не успела включить свет. Костя развернул её к себе, и его губы накрыли её губы — мягко, но настойчиво, и Айгуль ответила, прижимаясь к нему всем телом. Букет выпал из её рук, рассыпался по полу, но никто не обратил внимания. Они целовались, как будто не могли насытиться, и его руки уже тянули вверх её майку, а её пальцы расстёгивали его куртку, путались в пуговицах рубашки.
Они раздевались, не отрываясь друг от друга, спотыкаясь, натыкаясь на стены, оставляя за собой дорожку из одежды. Куртка, майка, джинсы, бельё — всё летело на пол, пока они не добрались до кровати. Костя подхватил её, уложил на спину, накрыл своим телом, и Айгуль выгнулась ему навстречу.
Он целовал её шею, грудь, живот, спускаясь всё ниже, и каждое прикосновение отзывалось в ней дрожью. Когда его губы коснулись её между ног, она вскрикнула, вцепившись пальцами в простыню. Он лизал её медленно, тщательно, не так, как вчера — вчера всё было для Ларисы, на показ, по приказу. А сейчас он был только с ней. Для неё.
— Костя… — выдохнула она.
Он поднялся, навис над ней, и она почувствовала его член у своего входа. Он вошёл медленно, давая ей привыкнуть, и Айгуль застонала, обхватывая его ногами. Он начал двигаться - размеренно, глубоко, и с каждым толчком из неё уходило что-то тёмное, липкое, что накопилось за эти дни.
Это было не как вчера. Вчера её трахали. Сегодня с ней занимались любовью. Она чувствовала это в каждом движении - в том, как он смотрел на неё, как целовал её лоб, как шептал что-то неразборчивое, прижимаясь губами к её виску. Она чувствовала себя нужной. Не использованной, не подчинённой, а желанной.
Он трахал её хорошо — сильно, уверенно, но с нежностью, которая пробирала до костей. Айгуль стонала, не сдерживаясь, и её ногти впивались в его спину. С каждым толчком, с каждым движением его тела внутри неё весь этот бред с Ларисой, с её властью, с её пальцами и приказами, начинал рассеиваться, как туман. Оставалось только это — он, она, их сплетённые тела, их общее дыхание.
— Ты моя, — прошептал Костя, и Айгуль всхлипнула, прижимаясь к нему крепче.
Она кончила, когда он был глубоко внутри, и оргазм накрыл её волной - тёплой, мягкой, не слепящей, как вчера, а обволакивающей. Она закричала, сжимаясь вокруг его члена, и почувствовала, как он тоже кончает, как его тело вздрагивает над ней, как он стонет ей в шею.
Они лежали, не размыкая объятий, и Айгуль слушала его дыхание, постепенно выравнивающееся. Внутри было тихо. Впервые за долгое время — просто тихо и хорошо.
Она повернула голову и посмотрела на него. На его лицо, расслабленное, тёплое. И подумала, что, кажется, это и есть то, что люди называют счастьем. Что, кажется, она кончила от члена любимого человека.
Костя притянул её к себе, укрыл одеялом, поцеловал в макушку.
Не оставляйте меня одну